– Хочу...
– Меня зовут Селена, кстати. Видишь, вон то старое дерево на холме – встретимся там, когда вечер раскроет свои вишнёвые крылья. – После она развернулась и побежала летящей походкой по мокрой траве.
Селена... Ей удивительно подходит это имя. Она луна, царица ночи, что помогает найти дорогу во тьме...
Глава 35. Голос Луны
Оуэн
Солнце опустилось за горизонт раньше, чем я рассчитывал – одежда ещё не успела высохнуть. И как мне идти? Нагишом? Конечно, судя по всему, здесь это никого не смутит, но всё же... Если бы в этом мире было электричество! Опять ты!
Оуэнёнок (почему я его так назвал?) вышел из ручья (он всё это время купался?) и затряс головой так, что с золотистых кудряшек во все стороны полетели капли воды. Увидев, что меня тоже обрызгало, ребёнок весело хохоча, начал тыкать в меня пальцем. Неприлично вообще-то!
– Что хотел? – Я незнаю, почему говорю с ним так грубо, ведь он не раз мне помогал, даже жизнь спасал. Наверное, несмотря на все заслуги, он просто бесит.
– Как обычно хотел – тебе, дураку, помочь! – Заливистый голос говорил с оправданной обидой. Он разговаривает?
– Ты говоришь?
– А ты думал, что я немой?
– Ну... были мысли. – Ну и дела! Мне теперь перед самим собой, только лет десять назад, стыдно.
– Не знал, что твою голову посещают мысли! – Мальчишка намеренно неестественно округлил глаза и положил ладони на щёки.
– Извини, ты действительно постоянно меня выручаешь и твоя помощь бесценна. Буду очень благодарен, если ты поможешь мне и сейчас. – Я из-за всех сил постарался изобразить раскаяние.
– Ладно уж, sicco. – Оуэнёнок развёл руками и исчез.
Ну ладно, попробуем... sicco!
Ничего не произошло. Обманул что-ли? Не хило он обиделся! Хотя... Он же ещё жестикулировал!
Я полностью повторил его действия. Ещё раз... sicco!
Вещи высохли! Я даже глазом моргнуть не успел! Теперь я могу пойти на встречу с Селеной!
* * *
Мириады звёзд на тёмно-синем небе сверкают ярче солнца, освещая путь во мраке, окутавшем волшебный край. Мир словно надел серебряную вуаль, но не в знак траура, а как символ того, что эта таинственная ночь укроет под ней все тайны и страхи, и навсегда унесёт их с собой, с рассветом.
А царица ночи здесь действительно прекрасна! Её мягкий серебряный свет отражается на нежных розовых цветках вишни, добавляя перламутр. Ветви слегка колышатся от тёплого ветра, и бархатные слёзы древа неторопясь, падают на землю воздушным ковром. Кора покрылась лунным светом, словно сединой, и тёмные глуюокие морщины на ней стали заметнее. В некоторых местах капли бурой смолы, словно родинки покрывают шершавую рельефную поверхность. Сеть из тонких узловатых корней, устланая лепестками напоминает вязаный свитер, а их могучие собратья обгоняют по размеру юные деревца.
В чаше ветвей неизвестная птица свила гнездо, но так и оставила его пустовать и служить временным пристанищем для пернатых странников, что пролетали мимо.
Моментами я чувствую себя этим гнездом – таким же опустошённым, покинутым и никому не нужным, лишь портящим красивый вид. Со временем сплетения веток ослабнут, и жилище рассыплется на тоненькие прутики, которые вскоре потрескаются у кого-то под ногами. Ждёт ли меня подобная судьба?
К гнезду подлетела невзрачная пичушка, положила туда мягкой травы, устроилась поудобнее и запела. Мелодия слилась с ночным ветром и полетела в прозрачную высь, оставив часть себя где-то среди камней на моём сердце. Сказочное звучание можно описать тысячей слов, и этого всё равно будет мало, а можно подобрать лишь одно, максимально точное, вместе с песней проникающее в самые тёмные глубины океана души – Надежда.
Оставленное гнездо нашло нового владельца, что будет о нём заботиться и станет его смыслом существования. Именно это вселяет надежду, даже в пустую комнату без выхода, куда я себя загнал. И повторить судьбу птичьего жилища уже не кажется таким ужасным вариантом событий.
– О чём задумался? – Я совсем не заметил, как подошла Селена.
– Да так, ни о чём важном...
– Ты уверен? По моему опыту, луна всегда заставляет размышлять о главном, о том что больше всего тебя тревожит. – Её глаза стали серыми и сияют лунным светом, как и всё вокруг. И этот свет проникает под кожу, читая меня, как открытую книгу.
– Ты права, но я не хочу об этом говорить.
– Я понимаю, Оуэн, я всё понимаю. – Спина покрылась мурашками, которые с криками побежали дальше по телу.