Оуэн выбрался из плена рукописи, пятый элемент разбился и вновь собрался – всё это пронеслось перед глазами, но ничего из этого не смогло заглушить кровь, стучащую в висках.
Падение мироздания прекратилось и наступила обманчивая тишина. Она не несёт покоя – только напряжение, густое, как кровь на холодном клинке.
– Чтож, за меня сделали всю грязную работу! – Прошелестел отец. Как он выжил в том хаосе? – А теперь продолжим то, от чего нас прервали некоторые …кхм… обстоятельства. Но ничего страшного, в переплёте камень или нет – не столь важно! – Он расставил и зажег свечи. Его совсем не смущает разруха вокруг?
Нож плотно сжат в моих пальцах – холодный, пропитанный смертью. Он помнит, как разрывал плоть моей подруги. Теперь он поставит последнюю точку в истории отца.
Родитель заметил, что сковывающая нас сила больше не действует, но я оказалась быстрее. Первая обездвижила его тело, используя полученную на руинах энергию. Я могла бы убить ею же, но остатки моей души жаждут реку крови. Он не достоин быстрой смерти!
Он посмотрел на меня – не с мольбой, не с раскаянием. В его глазах презрение. От этого взгляда, рука державшая оружие дрогнула, чем вызвала истерический хохот отца.
– Ты не понимаешь что творишь, девчонка! – Отец выплюнул слова с каплями крови.
– Это ты не понимаешь. Ответь мне всего на один вопрос перед уходом в мир иной. Как ты можешь так хладнокровно принести в жертву собственных детей? – Он лишь рассмеялся в ответ.
– У меня был выбор. У нас всех троих. Но Джеф и Мэр сделали неправильный. Пожертвовать сотнями жизней или же всего одной?
– Моей?
– Умная девочка, вся в мать. Они выбрали спасти тебя, чем лишь отсрочили катастрофу. Но теперь…
– Нужны все трое?
– Опять угадала! – Его это забавляет? Я сильнее сжала липкую от крови рукоять. Я вспомнила крик подруги. Как он улыбался тогда, наслаждаясь её беспомощностью.
Теперь беспомощен он.
Я сделала шаг. Затем второй. Ещё мгновение – и нож вошёл в его плоть.
– Скажи, ты любил меня хоть какой-то частью своей поганой души? – Я не считаю этого маньяка своим отцом, но мне всё равно нужно знать ответ.
Его губы дрогнули, и слова вырвались из горла вместе с кровавым ручейком.
– Глупцы! Вы все глупцы! Посмотрим, как вы запоёте, когда небо упадёт вам на головы! – Так и знала. Даже в объятиях смерти он продолжает доказывать, что принял правильное решение.
– Ты прав, посмотрим, жаль что без тебя. Хотя нет – Я холодно улыбнулась – Не жаль!
Его губы снова дрогнули, как будто он хотел ещё что-то сказать, но кровь выступила быстрее слов. Жизнь покидает его, и тёплая, липкая река стекает по моей руке.
И я не чувствую ничего.
Лишь холод.
Такой же, как у этого ножа.
Такой же, как у меня внутри.
***
«Кто раньше лишь разрушал – обретёт силу жизни
Кто раньше был потерян – узнает все тайны
А кто раньше жил в фантазиях – перенесёт их в реальность…» – Прошептали страницы, вспугнутые случайным сквозняком.
– Кто это? – Спросил Джеймс.
Но голос уже замолчал.
«Для создания мира всегда требовалось три элемента – Сила, Разум и Фантазии. Но всё не может быть в одном существе, так что для создания мира всегда требовались трое…» – Всплыло в сознании.
Неужели, они и есть эти три элемента:
Оуэн – Сила
Лилиан – Разум
И Джеймс – Фантазии?
Эпилог
“три дня спустя”
У Старины Бенджамина ещё никогда не было столько гостей. Хотя судя по всему они планируют здесь остаться. Но обо всём по порядку.
С тех пор как философский камень был отделён от рукописи – она перестала быть артефактом. Мир внутри конечно сохранился, но перемещаться между Пифером и Эксилисом теперь могут лишь три человека – потомки создателей. Так что старая рукопись больше не убийца, а лишь хранитель Фантазий.
Так как проклятие спало – освободились и души Бенджамина, которые пришлось разместить в особняке. И ладно, если бы их просто было много, но они, как оказалось ещё ужасно проблемные.
Взять хоть Фарфоровую баронессу. Она конечно вместе со всеми освободилась от маски, но прозвище осталось, так как когда-то она сама их и создала. Да, да, именно о ней та самая “песенка о потерянной душе”. А проблема её в том, что вернувшись к жизни спустя столетия, баронесса сочла отличной идеей найти таки себе смысл жизни. Так что по всему особняку разбросаны остатки от её неудачных хобби. То мольберт с красками на диване, то страшная самодельная кукла в чьей-то спальне, то весь холодильник забит глиной, и плевать, что глину не хранят в холодильнике!