– Что ж, пойду спать. – Соймела изящно зевнула и поднялась с ящика. – Спокойной ночи, господин Сурфей.
– Я вам сейчас фонариком посвечу, а то еще запнетесь в этой темнотище.
Клетчаб тоже встал. И приятно ему было на нее любоваться, и в то же время он почувствовал облегчение оттого, что разговор закончился. Что-то его озадачило, мелькнула между ними какая-то странность. Девица смотрела на него как на тупака, не знающего чего-то важного, что полагалось бы держать в уме бывалому человеку. Понятное дело, он здесь иностранец, мог допустить какую-то промашку, а все равно обидно, ежели красивая женщина тебя за простеца принимает.
Соймела впервые вляпалась в чужое наваждение.
Когда ее похищали в прошлые разы, все происходило иначе, но то были мороки из ее же собственных фантазий. Они не утаскивали ее в такую даль от дома, в грязную и вонючую подземную нору. Ей не приходилось терпеть их общество дольше нескольких часов: появлялся Темре и развоплощал их. Если он бывал занят и не мог примчаться на выручку, приезжал кто-нибудь из его коллег. Главное, что все заканчивалось вовремя – до того, как оно ей надоедало.
Долго общаться с морочаном, как бы тот ни был хорош, нет никакого смысла. Любой из них похож на пластинку: доиграет до конца – и дальше только перепев того, что уже было, и тянуться это будет до бесконечности. Сой давно это усвоила, да и Темре говорил то же самое.
Демея оказалась весьма содержательным мороком, можно сказать, долгоиграющим, но и она ближе к вечеру начала повторяться. Она ведь не человек, чтобы самостоятельно придумать что-нибудь новое. Ей даже не под силу элементарно скопировать из окружающей реальности то, что не было в нее заложено при воплощении. Так что теперь Соймелу ожидала сплошная нудятина, утратившая прелесть новизны, – до тех пор пока до этой гнусной подземной берлоги не доберутся убийцы из Гильдии.
Хотелось надеяться, что Демея приложила несчастного Рульдо не слишком сильно и тот, очнувшись, дозвонился до Темре. Хорошо бы он еще догадался заявить о похищении в полицию, но мог и не догадаться: в своей области Рульдо был, по общему мнению, талантлив, однако в делах житейских сообразительностью не отличался.
Полиция могла бы выследить машину, на которой Соймелу увезли от дома. Если Гильдия с ними свяжется, они начнут поиски, но вдруг Демея убила Рульдо и никто ничего не знает? Последняя картинка – он лежит на полу без сознания, в проеме распахнутой двери. Может, он до сих пор там лежит?
Впрочем, наверняка его уже нашли и оказали помощь. К Сой каждый день кто-нибудь заглядывал в гости. Но смог ли бедняга вспомнить и рассказать, что случилось?
Соймеле было жаль его – той легкой поверхностной жалостью, напоминающей карандашную штриховку, сквозь которую все равно проступает главное на рисунке. Собственное незавидное положение расстраивало ее куда больше. Как надолго она тут застряла – на два-три дня, на десять дней, на месяц?
И ведь никаких удовольствий не предвидится… Если бы они предвиделись, и то было бы не так досадно, однако Сой уже поняла, что рассчитывать не на что. Она неплохо разбиралась в мороках: и личный опыт приключений подобного рода у нее был весьма обширный, и Темре кое-что объяснял, стараясь ее предостеречь.
Демея способна только на разговоры. К действиям она не перейдет ни завтра, ни послезавтра, вообще никогда. Она явно кем-то выдуманный морок – ну, так и досталась бы лучше той размазне, которая ее приманила! Наверняка это какая-нибудь робкая школьница, застенчивая даже наедине с собой.
«Это ее личная драма, – с ожесточением фыркнула свернувшаяся под ворохом одеял Сой, – но зачем было подсовывать свою недоделку-импотентку мне?
Обозвать «импотенткой» женщину, вернее, вовсе даже не женщину, а морочанку – это вроде бы неграмотно, но другого определения жестоко разочарованная пленница подобрать для Демеи не могла. Вслух об этом говорить бесполезно: та в ответ начнет сюсюкать – и ничего больше. Все равно что подарили новую куклу, которая оказалась сломанной. Впору разреветься, только это не поможет.
Сой играла с мороками, словно с большими говорящими куклами, которые появлялись специально для ее удовольствия. Демея вначале показалась такой интересной и многообещающей – и на тебе!