После пары выстрелов она учла, что враг защищен оберегом, и сунула пистолет в карман. Теперь она старалась поймать его, чтобы схватиться врукопашную, и Темре приходилось вовсю от нее бегать, разбрызгивая грязь, а Демея, нехорошо сверкая белесыми глазами, носилась за ним. Оба уляпались с ног до головы, словно школьники, дорвавшиеся до подвижных игр на свежем воздухе.
Время от времени она швыряла в него, метя в колено или в голову, обломками кирпича – от них-то оберег не спасет! – но убийца успевал увертываться. Не привыкать: это обязательная часть ежемесячных гильдейских тренировок, только там для этого используют резиновый мячик. Вот в такие моменты от всей души мысленно поблагодаришь старшин, которые въедливо следят за тем, чтобы никто из парней ни под каким предлогом от регулярных тренировок не отлынивал. В скорости и ловкости Темре морочанке не уступал – что и требуется, если убийца наваждений не хочет внезапно закончить свою карьеру, а заодно и все прочие свои дела на этом свете.
Человек может вымотаться и устать, от этого никуда не денешься, но если все развоплощающие иглы попадают в цель, морок тоже постепенно выбивается из сил и не получает преимущества, в том-то и фокус. Поэтому главное – не мазать, остальное приложится.
Схватка шла на равных, без перевеса. Свою сумку в горошек Демея оставила под стеной одного из домов, на островке пожелтелой травы, более-менее сухой благодаря нависающему балкону. Посягнуть на чужое добро здесь было некому.
Капюшон сполз у нее с головы, парик с завитыми локонами сбился набекрень, черные пряди челки налипли на мраморно-белый лоб. Ей очень хотелось добраться до противника – и чтобы подкрепиться, и потому, что тяга к жестоким расправам была заложена в нее при воплощении. Темре не забыл те полицейские протоколы, где шла речь о жертвах Акробатки, и понимал, какая кончина его ждет, если он допустит промашку.
В ходе этой беготни они очутились во дворе, где посередине громоздились сваленные как попало старые стулья, табуреты, куски разломанных тумбочек и этажерок. Должно быть, какие-то бродяги собирались погреться у знатного костерка и натащили из запустелых домов всего, что сгодится на дрова, а потом что-то их спугнуло.
Или, может, по милости Клесто день выдался пасмурный и сырой, и разжечь костер им так и не удалось. Если они чем-то прогневали Дождевого Короля, ничего в том нет удивительного. Он ведь далеко не всегда бывает таким разнежившимся и дружелюбным, как в гостях у Темре за бокалом вина, и его недолго рассердить чем-нибудь мимолетным, чему большинство людей не придаст значения.
Так или иначе, деревянный хлам в центре двора остался нетронутым, и Демея сразу ринулась к этой куче, ее светлые глаза злорадно вспыхнули.
«Что она задумала? – удивился Темре. – Швырнет в меня табуретом?»
Ага, так и оказалось, только табурет был живой. Чекляны, до того похожие на эти предметы домашней обстановки, что в сумерках либо издали запросто обманешься, не любили маячить на открытом пространстве, предпочитая прятаться там, где можно слиться с фоном. Они были всеядны и чаще всего встречались вблизи больших помоек. В неприживном районе их соблазняла свалка под южным склоном Овечьей горки. То, что прогнало отсюда людей, чеклянов не пугало – а может, и пугало, да голод был сильнее страха. Они промышляли в одиночку и с собачьим стаями конкурировать не могли, поэтому обитали на отшибе от вожделенной свалки, среди брошенного человеческого жилья.
Пятнисто-коричневый чеклян, напуганный шумом и беготней двуногих вторженцев, притаился возле груды деревянного барахла. Обычно это ему помогало, но не в этот раз: остроглазая Демея выдернула его из мебельной кучи, ухватив за тонкую кожистую ножку, и, раскрутив над головой, швырнула в противника.
Цапнуть ее зубастым клювом несчастное животное не успело. Уже в полете оно слабо заверещало, но тут же шмякнулось о землю, потому что Темре проворно отскочил. А чеклян подпрыгнул и бросился на него. Одна из особенностей этих созданий: впав в ярость, они атакуют, не обращая внимания на разницу в габаритах.
Убийца оказался меж двух огней: с одной стороны морочанка, с другой – взбешенный неожиданным нападением, свирепо щелкающий клювом живой табурет.
Чеклян воинственно наскакивал, норовя долбануть по ноге, – ему ничего не стоило не только порвать штаны, но и выщипнуть кусок мяса. Его длинная шея с хищной клювастой головкой смахивала на мумифицированную змею, но при этом двигалась стремительно, словно отпущенная пружина или лопнувшая резинка.
Противница с раззадоренной ухмылкой двинулась в атаку, а перстень еще не зарядился. Темре понял, что сейчас ему придется несладко. Он отвлекся на морочанку, уделяя внимание в первую очередь ей, а оставшийся сбоку табурет, словно того и ждал, сделал молниеносный бросок и содрал лоскут кожи у него с ляжки.