Молниеносно шагнув вбок, он перехватил и заломил руку «каторжника», выпустив ее лишь после того, как хрустнула переломленная кость. Тот сперва не понял, что получил серьезную травму, и снова попер на отскочившего врага, но внезапно его небритое лицо исказилось от боли, он издал хриплый рык, перешедший в мычание. Пальцы все еще держали кастет, словно никак не могли разжаться, но предплечье беспомощно повисло.
Воспользовавшись удачным моментом, Темре двинул по физиономии рыжему увальню, который шатко попятился и спросил в растерянности:
– Какого краба?..
Хороший вопрос. Самое главное, донельзя уместный в данной ситуации.
Пронзительная трель полицейского свистка всех застигла врасплох. Первым бросился наутек «каторжник», так и не расставшийся с кастетом. За ним рванул рыжий, удирал он с тем же неуклюжим проворством, с каким махал кулаками. Парень, у которого физиономия была разодрана в кровь сучьями дерева – кстати сказать, до последнего времени оно было единственным на этой улице, а теперь и того не осталось, – припустил следом. Страх угодить в кутузку оказался сильнее болевого шока. Все трое скрылись в щели между обшарпанными двухэтажными домами с непроглядно мутными окнами.
Темре обернулся, но подоспевших стражей порядка не увидел. Свистел его случайный знакомец в поношенном длиннополом пальто.
– Пойдемте, молодой человек, пока они не вернулись! – позвал тот, пряча свисток в портфель.
До остановки добрались почти бегом. Не сбавляя темпа, поднялись по лестнице на трамвайный мост. У Темре дыхание не сбилось, его спутник запыхался, но все равно шагал по ступенькам торопливо и целеустремленно. Ни тот ни другой не проронили ни слова, пока не оказались в вагоне, плывущем по своей решетчатой трассе под мерное пыхтение паровой машины то над шиферными и черепичными крышами, то почти вплотную к зданиям на склонах горок.
– У вас на лице кровь, – сообщил спутник.
Ага, и на ободранных костяшках пальцев тоже. Над виском кожа рассечена, поверхностно задело кастетом. Могло быть и хуже.
– Чего вы дожидались, если у вас была с собой такая полезная вещь? – задал Темре вполне закономерный вопрос.
– Простите, но свисток лежал у меня в портфеле под бумагами и другой мелочью. Пока я его нашарил, пока достал… Вот, собственно, на это время и ушло. Я ведь хожу на службу, а там, если увидят, шуточки неприятные начнутся. Я ношу его с собой в целях личной самообороны, чтобы напугать хулиганов, если они нападут. Сегодня в первый раз пригодился… Помогло.
Голос у него был мягкий, извиняющийся, а речь лилась, как у хорошего чтеца.
– Если вы в следующий раз будете столько времени рыться в портфеле, вас зашибут раньше, чем успеете его вытащить. Не лучше ли держать его в кармане?
Собеседник был старше Темре лет на десять-двенадцать, и будь он гронси, возмутился бы: больно молод ты меня учить! Но у венгосов нет такой жесткой возрастной иерархии, и убийца наваждений решился дать ему совет, а то ведь и впрямь, если попадет снова в передрягу, свисток на дне портфеля его не спасет.
– Так карманы у меня… – печально произнес мужчина и умолк, не закончив фразу.
«Дырявые карманы, – предположил Темре. – За подкладку провалится».
Нет денег на новое пальто – это он понимал, не всем же быть богачами, но почему бы не купить за гроши лоскут прочной ткани и не починить прохудившийся карман? Вот это уже было ему совершенно непонятно. Впрочем, совать нос в чужие дела он не собирался. Сказал, что нужно было сказать, – и хватит, дальше человек сам разберется.
Навалившиеся на Лонвар свинцовые тучи выглядели угрожающе, в вагоне стало темновато, и убийца гадал, успеет ли он добраться до Гильдии раньше, чем польет.
Его случайный спутник, сидевший рядом, откашлялся и с торжественными нотками в голосе произнес:
– Молодой человек, я должен перед вами извиниться.
– За свисток? – удивился Темре. – Так я же знать не знал, что он у вас есть, и вовсе не рассчитывал на помощь со стороны. Пустое, забудьте об этом. Только на будущее лучше держите его под рукой.
– Я сейчас говорю не о свистке, а совсем о другом, – в его тоне проскользнуло легкое огорчение. – Вы же гронси? Венгосы должны осознать свою историческую вину перед гронси. Я извиняюсь перед вами за нашу историческую вину как венгос.
Убийца наваждений опешил.
– За что?..
– За то, что мы, венгосы, всегда жили лучше, чем ваш народ на голых островах посреди моря, за то, что мы всегда смотрели на вас сверху вниз, как зажравшиеся просвещенные негодяи на дешевую рабочую силу, за то, что венгосы не желают равноправия, оскорбляют и попирают вас, вынуждают вас ютиться в трущобах…