Глава 13 - Ещё один скелет в шкафу графини Селонже
Чуть больше недели миновало, настало двенадцатое июня, с того дня, как я узнала от мужа всю правду о роли герцога Карла в попытках спасти от эшафота моих несчастных родителей. Я испытывала большую благодарность к Филиппу за то, что он поделился со мной этими неизвестными мне обстоятельствами до того, как я могла бы наломать дров - с моим прошлым намерением отомстить Карлу Смелому, которому на самом деле даже мстить не за что. Карл вовсе не собирался отдавать моих кончивших свои дни на плахе отца и мать - Жана и Мари де Бревай - в руки палача. Мои кровные родители пали жертвой губительной, хоть и верной страстной любви - пошли против природы и бога, отдавшись своим чувствам, что повлекло моё рождение. Но герцог Карл Бургундский, в то время носивший титул графа де Шароле, всё равно делал всё от него зависящее, чтобы спасти несчастных брата и сестру де Бревай - Мари и Жана. Карл чуть ли не со слезами умолял своего отца герцога Филиппа проявить снисхождение к Жану и Мари, заточить их на пожизненное покаяние в разные монастыри, но хотя бы сохранить им жизни. Герцог Филипп остался непреклонен и неумолим, и от моей мести его спасло только то, что он давно покоится в могиле. Наверное, Карл тяжело пережил то, что не смог спасти своего оруженосца. И я ещё собралась мстить этому человеку, который всё равно стремился защитить моих родителей от кончины на эшафоте? Всё-таки это большое счастье, что мой супруг поведал мне обо всём том, что я не могла знать. Подумать даже страшно, что я могла натворить, будучи в неведении и не зная всех обстоятельств! Не расскажи мне Филипп правды о том, что Карл Бургундский пытался сделать для моих родителей, я бы и впрямь могла дойти до того, чтобы убить сюзерена моего мужа, и тогда бы на моих руках была кровь невиновного. Но этого не случилось.
Все прошедшие дни были наполнены тихим и мирным счастьем. Я наслаждалась радостями, которые эта жизнь могла мне предложить. Жила в заботе и любви ко мне отца, Леонарды и мужа, разделяла с Филиппом радость быть родителями - растили Флавию и вместе же занимались её развитием. С мужем и дочерью я часто выбиралась на природу, где мы устраивали трапезы. Вместе запускали в небо воздушного змея, выбирались к реке Арно и лепили на берегу замки из песка. - Ну, что, Флавия, кого возьмёшь жить к тебе в твой замок? - ласково интересовался Филипп у Флавии, пока я была поблизости и искала подходящие флаги для песчаных башенок. - Маму возьму, тебя и дедулю, Леонарду, всех! - восклицала радостно Флавия, широко улыбаясь. - А Джулиано с Симонеттой, Кьяру и Хатун? - спрашивала я дочь, возвращаясь обратно к мужу и дочери и утыкивая листочками башни замка из песка. - Да, если они хотят, - отзывалась Флавия, рисуя палочкой на песке разные смешные мордашки. Дома, под крышей палаццо Бельтрами, я и Филипп развлекали Флавию игрой в прятки или в мяч, втроём часто сидели на брошенных в саду внутреннего дворика подушках и читали книги. Вместе гуляли по Флоренции, заходили в мастерскую Андреа Верроккьо и любовались плодами трудов неподражаемого мастера и его учеников. Флавия всегда очень радовалась, когда мы посещали мастерскую. Девочка тянулась к эстетике, к красоте. Любила узнавать для себя что-то новое. Я и Филипп всячески подбадривали Флавию, поощряли в ней любознательность. Ночью я и мой муж укладывали Флавию спать, читали ей сказки перед сном, напевали ей колыбельные, и если Флавия быстро засыпала и не просилась спать с нами - меня и Филиппа ждала прекрасная совместная ночь любви и взаимного удовольствия, если девочка просилась спать с нами - ночь любви переносилась на следующий раз. Довольная Флавия ещё приличное количество времени крутилась и вертелась в разные стороны в моей с Филиппом кровати, могла ненароком пихнуть ножкой кого-нибудь из нас, пока ищет удобное положение для сна. Нередко выживала меня и Филиппа к краям кровати, раскинувшись посередине. И лежит, улыбается во сне чему-то, тихонечко сопит... И ничто не омрачало мне все эти дни.