жку, мессир Ласкарис. - Мне приятно, что вы удостоили меня своим доверием, - Деметриос встал со своего кресла, подошёл к креслу, занимаемому мной, и его сильная рука опустилась мне на плечо. - Домой вы возвращаться отказались - когда Эстебан предложил вас проводить, так может, примете моё предложение погостить в моей вилле во Фьезоле? Вы не будете знать нужды во всём, что сочтёте для себя нужным, никакого вознаграждения от вас никто и ни за что не потребует, вы будете в безопасности... - Спасибо вам, что предложили своё гостеприимство и защиту, синьор Деметриос, - нежно коснувшись лежащей на моём плече руки старого учёного, я благодарно улыбнулась ему, - но я не могу его принять... знаю, отец очень дурно поступил, не открыв мне мотивов Филиппа - почему он просил моей руки, отдав в жёны этому эгоисту. Когда вы привели меня сюда, я была зла на отца так, что кровь кипела, теперь же эмоции подостыли, и злость на отца схлынула. Сейчас мне его скорее очень жаль - мессиру де Селонже удалось вырвать этот гадский договор у моего отца из-за его слабости, а слабое место у моего отца только одно - я сама. - Донна Фьора, всё-таки я прошу вас хорошенько поразмыслить ещё раз, - зазвучал голос Деметриоса строже, - ваша тётка ясно дала вам и вашему отцу понять, что ни перед чем не остановится ради того, чтобы прибрать к рукам состояние Бельтрами. Пойдёт даже на то, чтобы физически уничтожить вашего отца и вас. - Она не сможет уничтожить ни отца, ни меня, - заявила я решительно, - если я сама уничтожу её. Чем в стороне стоять и ждать удара, лучше бить, пусть даже наугад... Когда топор уже над головой, нечего и надеяться смягчить улыбкой палача. - Донна Фьора, быть может, ваш отказ временно пожить у меня вызван некой недосказанностью с моей стороны? - Деметриос опустился на колено рядом с занятым мной креслом. - Не думаете же вы в самом деле, что у меня могут быть неблаговидные намерения в отношении вас? - Нет, синьор, Ласкарис, даже мысли не было! Вы что? После всего сделанного вами для меня сегодня, грешно сомневаться в вашем благородстве! - воскликнула я горячо, разведя руками, желая всей душой разуверить Деметриоса в его предположении. Только этого не хватало - обидеть бескорыстно предложившего мне помощь человека. - Тогда что вам мешает согласиться? - Я не могу бросить отца наедине с этой бедой, - призналась я, потупившись. - Он чувствует себя загнанным в ловушку, уничтоженным, нуждается в опоре и поддержке... Если ещё и я от него отвернусь, это окончательно убьёт его... - Так значит, вот какова причина, - протянул Деметриос. - То, что я готов сделать для вас, касается также и вашего отца. - Право же, мне становится неловко, что вы готовы взвалить на свои плечи невзгоды, которые, вообще-то, мои, - ласковой усмешкой сопроводила я ответ греку. - Вы обратились за помощью, вот и стараюсь сделать всё от меня зависящее... - Раз у моего отца нет сил, их вполне хватит у меня постоять за нас обоих. Я знаю, что вы очень сведущи в медицине, синьор Ласкарис - сам Лоренцо считает вас гением, и значит, тем более разбираетесь в лечебных и пагубных свойствах растений... Так вот, вы меня очень выручите, если дадите самый сильнодействующий яд, которым я собираюсь угостить мою дорогую тётушку, - выпалила я на одном дыхании Деметриосу. Вопреки моим ожиданиям, почтенный человек науки не разразился нравоучениями и даже во взгляде не было ни капли осуждения. - Что же, синьорина, если уж от убежища в моей вилле во Фьезоле вы отказались, помогу вам хотя бы тем, что снабжу оружием против этой вероломной особы, - заговорщицки улыбнувшись, Деметриос поднялся с пола, предложил мне руку и помог оторваться от кресла. - Подождите буквально пару минут. Как раз найдётся, что нужно - испытывал этот яд на крысах, и должен сказать, хватало пары капель, - подметил грек, как бы между прочим, удалившись в смежную комнату с той, где мы и беседовали. Предоставлена лишь компании самой себя я была недолго - вскоре Деметриос вернулся, неся в руке небольшой прозрачный бутылёк, наполненный жидкостью приятного рубинового оттенка и закупоренный деревянной пробкой. - Сделал буквально на днях, но даже не думал, что кому-то может быть в нём нужда, - пояснил пожилой мужчина, отдав в мои руки предназначенный для Иеронимы смертоносный подарок. - Премного вам благодарна! Вы не представляете, как помогли мне! Спасибо огромное! - спрятав яд в свой кошель, привязанный к поясу платья, я в порыве восторга и благодарности, позабыв о приличиях, бросилась на шею Деметриосу и крепко расцеловала его в обе щёки, изрядно смутив - если судить по тому, как он несколько раз выразительно кашлянул, мягко отстранил мою персону от себя и смерил по-доброму ироничным взглядом. - Надеюсь, ваш замысел удастся, но знайте: в случае чего можете полагаться на меня, - Деметриос хотел сказать ещё что-то, но его прервал скрип открывшейся двери, на который обернулись мы оба. Порог покоев переступили синьор Лоренцо и мой отец. Волосы обоих мужчин были всклоченные и мокрые от дождя, лица бледны. Разница лишь в том, что лицо Лоренцо хранило серьёзность, то у отца наоборот - светилось облегчением и радостью. - Фьора, дитя моё! Нашлась! Слава Богу! - отец бросился ко мне и крепко обнял, припав губами к моей макушке, а я крепко обняла его в ответ. - Мы все места себе не находили... - Отец, прости меня... я в запале, не подумав, выкрикнула, что ненавижу тебя! - пылко шептала я, сильнее к нему прижавшись. - Нет, Фьора, ты в своём праве ненавидеть, потому что сделанное мной и впрямь было предательством по отношению к тебе, так что в самую пору просить прощения мне, - приподняв моё лицо за подбородок, отец нежно поцеловал меня в лоб. - Но я вовсе не питаю к тебе ненависти и не держу зла, клянусь, - не оставила я попыток убедить его. - Задала же ты нам всем - моим людям и мне самому работы сегодня, - мягко упрекнул меня до сей поры молчавший Лоренцо. - Твой отец и мои люди со мной едва ли не всю Флоренцию вверх дном перевернули, чтобы тебя разыскать. - Мне жаль, что я так заставила всех вас изводиться, - улыбнувшись Лоренцо, я опустила голову. - Лоренцо, я должна тебе кое-что рассказать, это очень важно, и... - Не стоит беспокойства, Фьора, - не дал мне закончить Медичи, - я уже знаю обо всём от твоего отца. Должен сказать, меня несколько задело, что синьор Бельтрами не обратился сразу ко мне, - немного посуровел голос властителя Флоренции, - но ничего, всё ещё можно исправить. - Синьор Ласкарис, - отец выпустил меня из объятий, подошёл к Деметриосу и пожал ему руку, - я благодарен вам за то, что вы позаботились о моей дочери. Спасибо! Распрощавшись с Лоренцо и Деметриосом, я и отец покинули дворец Медичи. Всю дорогу до дворца Бельтрами мы проделали в полном молчании. Я ждала от отца нравоучений, нечто вроде «Ты не должна была убегать из дома, совсем одна и по темноте, как у тебя только бессердечия хватило», но всю дорогу до нашего дома он подавленно молчал. Леонарда, моя наставница и гувернантка - и та не обрушила на мою голову гневные отповеди, хотя я, взглянув один раз ей в лицо, с чувством горечи и стыда поняла, что всё время моего отсутствия она проплакала - опухшие глаза и нос врать не могут. Поднявшись к себе в спальню, я переоделась из платья в ночную сорочку и поскорее поспешила скользнуть под одеяло. Уснула, едва голова коснулась подушки, но засыпала я со спокойной душой - в моём кошеле припрятан пузырёк с сильным ядом, и завтра мне не будет его жаль для моей любезной тётушки Иеронимы.