меньше. Неискушённая в жизни и в отношениях с людьми. Так легко ею манипулировать, играя на её неведении и на чувстве ненависти от неведения, правда, мессер Ласкарис? - Мессир граф, поясните, пожалуйста, с этого места немного подробнее - что вы имеете в виду, - попросил Деметриос. - Я это к тому, что Фьора - удобная жертва для коварных интриганов и манипуляторов всех мастей, ещё не до конца поняла - что далеко не всех в этой жизни можно одаривать своим доверием. Но мы же оба будем рядом с ней, чтобы этого не случилось, не так ли? - какой-то завуалированный камень в огород Деметриоса чувствовался в словах Филиппа, сейчас улыбнувшегося Деметриосу одними уголками губ, но вот светло-карие глаза глядели испытующе. - Да. Разумеется, мы и другие близкие Фьоры всегда подставим ей плечо. - А никакую не подножку, верно? - Да, верно. - Всё-таки хорошо, что в трудное для Фьоры время ей встретились вы. - Филипп пригубил вино в своём кубке. - Уж точно вы не станете ради воплощения каких-то своих замыслов втягивать Фьору в то, что для неё может очень плохо кончиться. - Я даже приложу все силы, чтобы Фьора держалась подальше от всего, что для неё может представлять опасность. - Я вам признателен, мессер Ласкарис. Спасибо. Славно было с вами поговорить по душам. - Взаимно, мессир граф, - Деметриос в свою очередь тоже отпил немного вина из своего кубка. Я же, услышав всё то, что меня интересовало, прижала к груди задремавшую дочурку и поднялась с земли, уйдя в дом и тихими шагами добрела до отцовской студиолы. И, как оказалось - отец и Леонарда давно ожидали меня там вместе. - Фьора, дитя моё, ты прочитала мои мысли. Я и Леонарда у же хотели послать за тобой. Разговор будет серьёзный, - сразу с порога заявил мне отец. - Фьора, серьёзному разговору быть. И увильнуть тебе не удастся, - строго заявила Леонарда, скрестив руки на груди и пристально на меня глядя. - О чём же вы хотели со мной поговорить? - спросила я, усевшись в свободное кресло со спящим ребёнком на руках. - Фьора, я говорил с моим зятем, - начал отец. - Его очень тревожит, что ты рискуешь быть втянута в какое-нибудь сомнительное и опасное для твоих здоровья с жизнью предприятие. Вроде мести Карлу Бургундскому. Дочка, даже не думай! - Фьора, держись подальше от всего, что пахнет кровью. Ты меня поняла? Не вздумай ради какой-то мести пускать под откос всю свою жизнь, слышишь? - хоть и строго, но всё же и с сильной тревожностью обращалась ко мне Леонарда. - Ты понимаешь, чем рискуешь? У тебя семья: любящий и верный тебе муж, ребёнок... Никакая месть не стоит того, чтобы ты ставила всё это под удар! - Отец, Леонарда, я и не собираюсь рисковать моей спокойной и счастливой жизнью ради мести Карлу Смелому. Тем более что Филипп мне всё рассказал - на самом деле герцог пытался спасти моих родителей и добиться от своего отца для них замены приговора сожжения на пожизненное заточение в монастыре. Но его отец был глух к мольбам сына, а Мадлен де Бревай герцог Карл отказал прилюдно в помиловании её детей, чтобы сохранить лицо, - открыла я поражённым моим словам отцу и Леонарде то, что долгие годы от них было скрыто. - Герцог Карл не виноват передо мной ни в чём - наоборот, ему бы сказать спасибо за то, что он пытался защитить моих отца и мать. - И правильно ты решила, Фьора. Ты замужем за человеком, которому ты очень дорога, он буквально обожает тебя и ребёнка, старается делать всё для вашего счастья. Представь, каково будет всего этого лишиться из-за какой-то жажды мщения, - разумно заметил отец. - Мессер Франческо прав, Фьора, - поддержала моего отца Леонарда. - Не рискуй своей счастливой семейной жизнью ради мести. Ты решила всё верно, мой ангел. Мессир Филипп любит тебя и Флавию, заботится о вас обеих, старается дать всё самое лучшее - что может мужчина дать своим жене и ребёнку. Это твоя жизнь в любви, уважении и заботе, в надёжности, твоя благополучная жизнь и спокойная старость в дальнейшем... - Вы можете ни о чём не беспокоиться. Я не стану ни за что ставить под удар моё обретённое счастье. Я не хочу терять доверия, любви и уважения мужа, не хочу оставлять сиротой мою дочь. Отец, Леонарда, я не стану ради погони за бог весть чем пренебрегать моей семьёй, - заверила я окончательно моего отца и мою наставницу.