— Да, хороша забота — вечно меня третировать! Да я только с облегчением вздохнула и словно крылья расправила, когда твоя тётя вышла замуж и наконец-то переехала к мужу! Вот когда у меня в жизни светлая пора настала! — Вивьен издевательски засмеялась.
— Заткнись, закрой рот! — взревел Гийом, замахнувшись на жену и сжимая в кулак ладонь, но Вивьен успела подставить локоть и блокировать эту атаку. В пылу гнева Вивьен успела наградить мужа парой длинных царапин на щеке от её ногтей.
— Папа, нет, не смей! Прекрати! — с ужасом выкрикнул Филипп, выскочив из-за портьеры, даже думать забыв о том, чтобы переждать за укрытием тяжёлой ткани ураган родительских скандалов. Не заботясь о том, как это отразится на нём самом, мальчик вклинился между отцом и матерью, отталкивая Гийома от Вивьен и теребя за рукав дуплета. — Не трогай её, она же слабее тебя… убьёшь ведь, папа!
— Паршивец! Тебя кто приучил в разговоры старших лезть?! — перенаправил Гийом свой гнев с жены на ребёнка, толкнув сына так резко, что тот отлетел на несколько шагов и упал, больно ударившись локтем при падении. — Ты кому это указывать вздумал?! Отца будешь тут по струнке строить?! — удар пятерни Гийома обрушился на затылок и спину всхлипнувшего ребёнка.
— Папа, вовсе нет, я только не хотел, чтобы ты и мама ругались, — еле слышно проговорил Филипп, сдерживаясь с трудом, чтобы не дать волю слезам, — мне всегда страшно, когда вы кричите и замахиваетесь друг на друга…
— Тебя вообще учили, что лезть в разговоры взрослых — это дурной тон? Тебя спросить забыли! — Вивьен стремительно подошла к сыну и отвесила ему ощутимую оплеуху. — Весь в папину тётку — вечно лезешь, куда не просят! Характер такой же противный! Лучше бы я тебя вообще не рожала!
— Мама, но ты так не думаешь, не думаешь ведь… — отчаянно замотал головой Филипп, зажмурив, что есть сил глаза, чтобы не показывать слёз родителям, но всё равно несколько капель бежали по щекам. Пытаясь справиться с той бурей бессилия и боли, поднявшейся в душе после слов матери, Филипп крепко прижал к себе книгу, которую до прихода родителей читал, словно прося у неё прибежища.
— Боже милостивый, что тут было?! Вы с рассудком вообще дружите? — запыхавшаяся Амелина, прибежавшая на крики и мгновенно оценившая обстановку — завидев своего забившегося в угол и плачущего воспитанника, заслонила собой мальчика, чтобы не допустить дальнейшего физического насилия над ним. — Вы считаете, это нормально — ребёнку такие слова говорить, бить его, доводить до слёз?
— Амелина, ты нянька Филиппа — вот и занимайся своими прямыми обязанностями, сделай так, чтобы этот сопляк не лез — куда его не просили, — в раздражении и злобе бросил Гийом.
— Амелина, я хорошо отношусь к тебе, но ты забываешься — мальчишек воспитывай, а не нас, — процедила сердито Вивьен.
— При таком вашем отношении к детям — Амори и Филипп вряд ли захотят досматривать вас обоих, когда вы старыми будете, и будут правы! — гневно Амелина окинула взглядом супругов Селонже, подхватила на руки Филиппа и крепче прижала к себе, касаясь губами макушки, шептала ребёнку нечто успокаивающее и ласковое.
Плакать Филипп не прекратил, только обвил одной рукой, которой он не держал книгу, шею Амелины. Амелина унесла воспитанника к нему в комнату и немного утешила его тем, что читала вслух так любимые мальчиком книги со сказками из его шкафа.
Немного позже, после ухода Амелины, когда Филипп немного отошёл морально после той безобразной сцены с родителями, проведать младшего брата зашёл Амори — прихватив из кухни пару лепёшек, которые тут же отдал малому.
— Что, мелкий, под раздачу попал? — сочувственно проронил Амори, ласково взлохматив волосы Филиппа и похлопав по плечу.
— Угу, всего лишь не хотел, чтобы папа с мамой дрались и ругались, — грустью и бесцветностью отдавал голос Филиппа, сидящего на своей кровати и обнимающего тряпичного зайца. — Я всегда очень боюсь, когда они кричат, замахиваются друг на друга…
— Дай угадаю — ты снова полез разнимать родителей, — звучал уверенно и утвердительно голос Амори. Филипп в ответ только кивнул. — Эх, братишка… не зря говорят, что двое дерутся — третий не лезь. В итоге тебе же и досталось.
— А как я мог просто смотреть?! — разозлился Филипп, светло-карие глаза его вновь заволакивали слёзы. — А если бы папа ударил маму или забил до смерти?!