ним разговорились по душам, я рассказала ему о вчерашнем разговоре - когда Иеронима моего отца шантажировала... выпросила у синьора Ласкариса кое-какую настойку и этой же настойкой сегодня угостила тётю Иерониму - подмешала в кьянти... - Что?! Так ты отравительницей заделалась! Как Иеронима замараться решила, да, Фьора?! - в гневе кричала мне Леонарда, хватаясь за голову. - Я понимаю, мне и самой хотелось её придушить за вчерашнее, но яд... Фьора, яд - недостойное оружие! - пригрозила она мне указательным пальцем. Я же скрежетала зубами от злого бессилия и мерила шагами комнату, укачивая Иерониму - напуганную отповедью Леонарды на мою голову, и от этого рыдающую ещё сильнее. - В том-то и дело, Леонарда, что хотела отравить, а получилось вот что! Я никак не могла знать, что Иеронима помолодеет до возраста двухлетки, а не сдохнет в муках! - стремительно подойдя к Леонарде, я передала ей на руки Иерониму - что было не очень-то и просто, потому что маленькая донна Пацци истерила вовсю и буквально клещом цеплялась за меня с криками: «Мама, нет, мамочка! К тебе хочу!». «Матерь Божья, вот ведь дожилась - собственный враг мамой называет! Кто-нибудь, скажите, что это просто бредовый сон...» - стукнула я себя ладонью по лбу, точно желая выбить из головы эти мысли, даже ущипнула свою руку несколько раз - ан нет, всё происходящее не было пьяным бредом сумасшедшего, увы - реальностью. В голове не укладывалось, как могло так получиться, что Деметриос отдал мне яд, а Иеронима - выпив этот подмешанный в кьянти яд, превратилась в маленького ребёнка... - Фьора, даже ни со мной, ни с отцом не посоветовалась, - сетовала Леонарда, качая на руках немного утихомирившуюся Иерониму. - Донна Леонарда, хозяйка, - несмело влилась в наш диалог Хатун, - наверно, пока лучше прибрать одежду донны Иеронимы... - удовольствовавшись нашими кивками, Хатун подобрала с пола бархатное платье донны Пацци и ушла наверх. - Ох, заварила же ты кашу, Фьора. Могла ведь с отцом поговорить, со мной... Хорошо, что хоть отравительница из тебя не получилась... - Обвинительных и гневных оттенков в голосе Леонарды поубавилось, значит, моя наставница уже не так сильно на меня зла и понемногу примирилась с произошедшими над Иеронимой изменениями, да и с тем, что виной этим изменениям - настойка, которой я хотела отравить Иерониму. - Вот же дерьмо собачье! - в сердцах выругалась я, устроившись в кресле и схватившись за голову. - Дерьмо собачье, - повторила за мной Иеронима и вжала голову в плечи под посуровевшим взором Леонарды. - Ай-ай-ай, Иеронима, стыдно должно быть тебе - ругаться так, - решила Леонарда с ходу заняться воспитанием Иеронимы, - нельзя. Сквернословить очень плохо. Ну-ну. Воспитанные девочки такого себе не позволяют, ты же такая красивая маленькая дама... - мягко разговаривала она с малышкой, гладя по волосам. Широко улыбнувшись и вся зардевшись от похвалы её красоте, Иеронима гордо задрала свою золотоволосую головку. Сомнения в сторону, эта кроха самая что ни на есть настоящая Иеронима Пацци - даже после метаморфозы осталась верна своим привычкам и тщеславие её не делось никуда. - Мама, нельзя! Стыдно. Ну-ну! - подражая менторскому тону Леонарды, Иеронима даже пригрозила мне пальчиком, чем вызвала у меня подобие улыбки. - А я, значит, у тебя не удалась воспитанием, да, моя милая Леонарда? - пробурчала я с обиженным недовольством, обняв спинку кресла. - Фьора, в самом деле, давай ты не будешь придираться к словам, - Леонарда подошла к креслу напротив моего и устроилась в нём, усадив Иерониму к себе на колени. - Всего-то её развлекала, чтобы только она снова не подняла ор. - Знаешь, Леонарда, я до сих пор не могу отделаться от мыслей, что очутилась в каком-то абсурдном сне... Иеронима, ставшая ребёнком и зовущая меня мамой... Кому сказать, за умалишённую меня примут... - Ну, кто же виноват, что тебя потянуло на самодеятельность, последствием чего стало вот это вот всё?.. - беззлобно ответствовала пожилая дама, миролюбиво мне улыбнувшись. - Просто придуши меня, дорогая Леонарда, - встав с кресла, я прошлась по комнате, подошла к Леонарде и забрала у неё Иерониму, совершая прогулку по комнате уже с ребёнком на руках. - Леонарда, ведь надо во что-то её переодеть... Ты сильно далеко запрятала мою старую детскую одежду? - Твоя детская одежда? - Леонарда подскочила с кресла, как будто к ней вернулись ушедшие молодые годы. - Вроде бы не всё в приют отдали, да и убрала недалеко... Подожди! - Торопливой поступью Леонарда удалилась из гостиной. За время отсутствия Леонарды я думала, Иеронима снова начнёт являть мне всю силу своих голосовых связок и лёгких, издеваясь над моим слухом и кипящим от всего произошедшего мозгом, но малышка Пацци вела себя на удивление спокойно - просто сидела у меня на коленях, болтала босыми крепенькими ножками и играла с подвешенным на цепочку моим обручальным кольцом, иногда внимательно изучала узоры на моём платье и с неуклюжей нежностью гладила по щеке маленькой ладошкой, влепляя поцелуй в щёку, а я тихонько напевала ей пришедшие мне на ум народные песни. Отсутствовала Леонарда не очень-то и долго, вернувшись с ворохом моей детской одежды - рубашка, чулочки, серебристо-синее платье и даже туфельки под цвет одеянию прихватила. - Вот, голубка моя, смотри, что нашла! - Леонарда радостно потрясла всем этим перед моим лицом. Спустя несколько минут совместными усилиями я и Леонарда облачили Иерониму в чулки, рубашку и платье. Правда, когда надевали на Иерониму чулки и обували её, она немного возмущалась, но потом смирилась - только глядела своими чёрными глазами исподлобья на меня и Леонарду. - Иеронима, ты похожа на очень элегантную благородную даму, - увещевала её Леонарда, - конечно, одежда не новая, но сидит на тебе замечательно. - Наверно, меня с рождения кто-то проклял, Леонарда... от врагини избавиться - и то толком не смогла, да и не смогу... Одно дело - подлая шантажистка, угрожавшая мне и моему отцу, но совсем другое - маленький ребёнок, даже если этот ребёнок - Иеронима Пацци... что же я за неудачница такая... - опустившись на колени рядом с Иеронимой, я пригладила её растрёпанные волосы и не удержалась от того, чтобы не потрепать ласково по щекам. - Фьоретта, доченька! Донна Леонарда, я дома! - донёсся до нас бодрый, весёлый голос отца. - Синьор Ласкарис сегодня обедает с нами! Послышались звуки шагов двоих мужчин: неспешная поступь Деметриоса и решительная - отцовская. Вскоре и сами они переступили порог гостиной, поприветствовав нас. Возмущённо засопев, я покрепче прижала к себе Иерониму, от испуга при виде незнакомых (хотя, как посмотреть) ей мужчин уткнувшуюся личиком мне в платье, встала с кресла и приблизилась к отцу с Демтериосом - при этом хмуро прожигая взглядом греческого учёного. - Очаровательное дитя у вас на руках, донна Фьора, - отметил Деметриос, - ваша родственница? - О! Фьора, дорогая, - поразился отец, заметив ребёнка у меня на руках и всматриваясь в черты девочки сильно округлившимися глазами, - откуда в нашем доме эта кроха? Мою кузину Иерониму напоминает... уж не её ли это дочь?.. При образе жизни кузины - вполне возможно... - Ага, дочь донны Иеронимы, да, - проворчала Леонарда. - А вот и не угадал, отец, - возразила я с напускной беззаботностью, - малышка, которую ты видишь перед собой - Иеронима Пацци. А вот за то, что моя тётя Иеронима теперь внешне и по развитию стала как двухлетний ребёнок, стоит сказать огромное спасибо мессиру Ласкарису, да, синьор Деметриос? - обратилась я уже к личному врачу Лоренцо Великолепного, метнув на него рассерженный взгляд. - То есть как? Эта девочка - и моя кузина Иеронима? - отец не лишился сознания только благодаря тому, что Леонарда и Деметриос вовремя успели подхватить его под руки. - Быть того не может! - Очень даже может, отец! Я попросила синьора Ласкариса дать мне сильнодействующий яд для Иеронимы... сегодня пригласила её к нам в дом, пока ты отсутствовал... результат видишь перед собой. - Что?! - вскричал отец, вырвавшись от Леонарды и Деметриоса. - Мессир Ласкарис, как вы могли дать яд в руки моей дочери?! - Меньше надо было доводить сво