Глава 6 - Устраивая чужое счастье
Деметриос Ласкарис не оставил визитов в наш дом вместе с его слугой Эстебаном. Пожилой мужчина и его слуга были в палаццо Бельтрами частыми и всегда желанными гостями, отец любил общество Деметриоса - в лице которого нашёл очень интересного и приятного собеседника. Эстебан всегда был неизменным спутником греческого учёного и присутствие Эстебана приносило радость ещё одному обитателю дворца Бельтрами. Не единожды мне случалось заметить, как моя камеристка Хатун ласково смотрит на молодого кастильца и тяжко вздыхает, стоит тому пройти мимо; со смесью тоски и нежности наблюдает за тем, как Эстебан учит фехтовать на деревянных прутьях детей наших слуг. Что заставляло меня порадоваться за Хатун, так то, что и она оказалась не безразлична тому, кто нравится ей. Всегда, когда Эстебан приходил с Деметриосом в наш дом, неизменно приносил для девушки сладости, букет цветов, скромный браслетик или брошь с колечком... Смущённая, краснеющая от таких знаков внимания, Хатун с робкой благодарностью принимала подарки и улыбалась, раскосые чёрные глаза девушки радостно сияли - стоило ей чуть поднять голову и встретиться глазами с Эстебаном, смотрящему на неё с каким-то томлением. Вместе они гуляли по внутреннему дворику дворца, взявшись за руки и о чём-то весело болтая, сидели в обнимку на скамье и любовались проплывающими по небу облаками, Эстебан брал за руку Хатун и бережно касался губами её ладони... «Надеюсь, хоть Хатун в любви будет счастливее меня», - думала я, украдкой наблюдая за ними. Не желая терять напрасно ни единого дня и позволять Хатун упускать свой шанс на счастье, я убедила отца дать Хатун свободу, на что он без долгих раздумий согласился. - Хозяйка, неужели ты настолько мной недовольна, что решила прогнать от себя? - тревожно спросила меня Хатун, глядя мне в лицо своими полными слёз глазами. - Хатун, ну что ты, всё совсем не так, тебя никто и ни за что отсюда не прогонит, - успокаивала я её, по-родственному обняв и поцеловав в щёку. - Ты, как и прежде, будешь жить в палаццо Бельтрами, если на то есть твоё желание. Я и отец решили дать тебе свободу, чтобы ты перестала быть рабыней и могла сама строить свою жизнь, без оглядки на чужое разрешение... Ведь так, отец? - обращён был мой вопрос уже к отцу. - Всё именно так, как говорит Фьора, - подтвердил отец. - Хатун, разве кто-либо в этом доме, когда желал тебе зла? Особенно моя дочь? - Ни разу такого не было, синьор Бельтрами... - Всё, чего хочется Фьоре - чтобы ты стала свободной и независимой, чтобы была счастлива, как того заслуживаешь. Все давно заметили, что ты очень неравнодушна к Эстебану, как и он к тебе, - отец заговорщически подмигнул. Личико Хатун приобрело пунцовый оттенок, но чёрные глаза засияли ласковым светом. По очереди она обняла меня и моего отца, тихонько шепча: «Донна Фьора, синьор Бельтрами, спасибо вам, спасибо!». С освобождением Хатун я и отец не помедлили. Хатун, ещё совсем малышкой получившая имя Доктровея при крещении, официально обрела свободу и стала полноправной жительницей Флоренции, навсегда простившись со статусом рабыни. Как ей и обещали, она осталась жить в палаццо Бельтрами при мне. Деметриос и Эстебан по-прежнему были частыми и дорогими гостями в палаццо Бельтрами. Отец с величайшей радостью проводил время в беседах с греческим учёным, иногда компанию им составляла я, Эстебан же наслаждался обществом Хатун. Вместе с Леонардой я всегда была поблизости во время их свиданий. Не вмешивались, просто наблюдали со стороны, чтобы быть уверенными в том, что молодой кастилец в самом деле не обидит ту, кто всегда была для меня кем-то вроде младшей сестрёнки. Всегда во время нахождения вместе Эстебана и Хатун в саду внутреннего дворика я и Леонарда были поблизости вместе с Флавией, которую учили грамоте и прививали ей любовь к лучшим произведениям поэтов родной Италии. Конечно, Эстебан никогда не делал того, что могло оскорбить добродетель Хатун, всегда с ней нежен и ласков, галантен, относится к ней с уважением... Но я не могла позволить себе пустить всё на самотёк, не могла оставаться в стороне и делать вид, что меня отношения Эстебана и Хатун не касаются, чувствовала сильную ответственность за наперсницу с детских лет. Меньше всего я хотела, чтобы Хатун обожглась в любви точно так же, как я в своём замужестве с Филиппом. Но опасаться того, что Хатун так же ошибётся, как и я, что подобно мне переживёт крушение всех своих мечтаний и надежд на счастье с любимым человеком, как раз и не приходилось. В один из дней, когда Эстебан вместе с Деметриосом приходил к нам в гости и проводил время с Хатун, от моих глаз не ускользнуло то, как молодой кастилец стоял перед Хатун на коленях в беседке внутреннего дворика и держал её за руки, о чём-то с девушкой разговаривая. О чём они говорили, я не смогла расслышать, поскольку стояла слишком далеко, но, если судить по тому, как радостно Хатун бросилась ему на шею и пылко обняла. Разумеется, я поделилась с отцом и с Леонардой тем, что происходит с Хатун и своими тр