дскому? - Если позволите, я расскажу вам всю правду об этой давней и тяжёлой для меня истории. Но приготовьтесь к тому, что рассказ будет долгий. - Спешить мне совершенно некуда. Я готова слушать вас столько, сколько понадобится, Деметриос. Можете рассказать мне всё. - Я не всегда был этой ночной птицей, которую боятся дети... и не только дети. Я был молод, богат, я был князем, так как Ласкарисы сидели на троне в Византии. У меня был дворец и был у меня младший брат Феодосий... Выслушав рассказ Деметриоса, рассказанный без пафоса его спокойным и глубоким низким голосом, я убедилась, что у почтенного греческого учёного такие же веские причины ненавидеть Карла Смелого и желать ему гибели, как и у меня. Оказалось, что когда-то у Деметриоса был младший брат Феодосий, которого греческий учёный очень любил, выросший на его глазах. Феодосий закончил тем, что его посадили на кол и именно бахвальство Смелого привело брата синьора Ласкариса к столь трагичному финалу. И перед моими глазами Деметриос развернул картину своей жизни, как будто длинное полотно, вытканное портретами различных людей. Глубокий голос грека обладал удивительной способностью оживлять образы, и я скоро забыла, где нахожусь и об окружающей меня обстановке празднования свадьбы подруги. Я представляла себе Византию, всю в золоте и лазури, сверкавшую как драгоценное украшение в Босфорском проливе, в бухте Золотой Рог, соединяя Европу и Азию. Я также видела красные паруса неверного султана, затем войну, кровь, истребление. Видела Феодосия, который представлялся мне героем, безрассудным и мужественным. Видела пышные торжества по поводу праздника Фазана. И на этом сверкающем фоне лица двух людей, которых я уже научилась ненавидеть: герцога Филиппа и его сына Карла, человека, не знавшего жалости, рыцаря, который не держал своего слова, этого князя, ради которого Филипп так низко поступил со мной... Насколько живым и ярким был рассказ Деметриоса о событиях, заканчивавшихся смертью его брата Феодосия, настолько кратко и сухо изложил он все, что касалось его собственной жизни. Скупо Деметриос рассказал мне о своих научных изысканиях, о совершенствовании навыков медицины и астрологии. Про все эти годы, что он вынашивал в сердце месть Карлу Бургундскому за своего брата, погибшего из-за того, что Карл и его отец Филипп Бургундский не сдержали клятву устроить крестовый поход против турок, не прислали подкрепление - из-за чего Феодосий погиб мучительной и жуткой смертью, брата Деметриоса посадили на кол. И с наступлением ночи Деметриос пришёл к месту казни, ударом кинжала оборвав жизнь родного и любимого человека, прекратив тем самым его страдания. - Я предлагаю тебе сделку, Фьора. Надеюсь, не имеешь ничего против, что мы на ты? - спросил он тут же у меня, получив в ответ моё покачивание головой. - Я помогу тебе отомстить, а ты мне. - Я очень хочу отомстить Карлу Смелому за своих родителей и была бы рада помочь тебе отомстить за твоего брата, - проговорила я в омрачённой задумчивости, - но не представляю, как. Это человек, которого называют Великим герцогом всего Запада, и готова ручаться чем угодно - вокруг него всегда много охраны, а не мальчик, живущий на соседней улице. Что касается моего деда Пьера де Бревая и мужа моей матери Рено дю Амеля - я думала о том, чтобы воздать им по заслугам, хотя придётся разлучиться с моими близкими, особенно с Флавией. - Не сдержав печального вздоха, я какое-то время смотрела на потемневшие небеса с начавшими зажигаться звёздами. - Я бы хотела отправить в Ад своими руками герцога Карла, но не представляю, как могу на это пойти теперь... разве что отвадив от него хотя бы двоих лучших военачальников. Деметриос, как бы странно это ни произошло, но я стала матерью, у меня есть дочь Флавия - пусть я её не рожала, - напомнила я греку. - Та самая Флавия, которая до своего превращения в двухлетнюю девочку, была Иеронимой Пацци - желавшей уничтожить тебя и твоего отца, - шёпотом напомнил в свою очередь мне Деметриос. - Теперь ты зовёшь её своей дочерью? Неужели такое действие на тебя оказал материнский инстинкт? - Называй это как хочешь, Деметриос. Но я не могу рисковать, замахиваясь на самоличное убийство Карла Бургундского. Пьера де Бревая и Рено дю Амеля ещё можно заставить платить по счетам... - от волнения я сжала руки в кулаки, что ногти впились в ладони. - Ведь если я попытаюсь убить Смелого, меня очень вежливо под белые руки проводит на эшафот бургундское правосудие, перед этим вдоволь применив ко мне пытки в застенках, а у меня есть моя дочь - пусть и появившаяся при очень странных обстоятельствах, и я должна думать о её благе. Я не хочу оставлять сиротой Флавию. - Неужели ты успела настолько сильно её полюбить, Фьора? Причём полюбить настолько, что ради этой девочки ты готова отступиться от мести? - поражался мне Деметриос. - Вот именно, Деметриос. Я люблю Флавию и хочу вырастить её счастливым ребёнком, чтобы она никогда не чувствовала себя обделённой материнской лаской. Вряд ли моя дочь будет счастлива, если меня обезглавят на плахе или повесят - мать ей нужна живая, здоровая и рядом с ней. Я верю, что смогу вырастить из бывшей Иеронимы Пацци доброго и достойного человека, - непреклонно заявила я греку. - Решив забрать Иерониму жить и воспитываться к себе - после её превращения в ребёнка от твоего зелья, отныне я несу за неё ответственность. Это даже к лучшему, что мне не удалось её отравить, а только превратить в двухлетнюю девочку. Может быть, у меня получится вырастить её доброй и лишённой подлости. - Что же, Фьора, мне остаётся пожелать тебе удачи на твоём пути по воспитанию из Иеронимы-Флавии хорошего человека. Надеюсь, у тебя всё получится, - пожелал мне греческий учёный, мягко положив свою руку мне на плечо. - Так что ты решила насчёт нашего союза? Ты отказываешься мстить Карлу Смелому? - приглушённо спросил он меня, не отводя пристального взгляда пронзительных чёрных глаз. - Я не говорила, что отказываюсь мстить. Лишь хотела сказать, что не смогу мстить своими руками, если только через других людей... Я думаю, что получится отомстить герцогу на расстоянии, не пачкая руки лично в его крови. Так что я принимаю твоё предложение союза, - проговорила я, ответив Деметриосу полным решимости взглядом ему в лицо. - Нам стоит пойти в мою студиолу и там составить наш договор, под которым мы оба подпишемся? - Нет. Связь кровью мне кажется более крепкой, чем кусок бумаги. Ты станешь моей сестрой, которую я сделаю такой, что её будут бояться, клянусь тебе. - Деметриос достал стилет из кожаного чехла, подвешенного к поясу. - Дай мне левую руку! Без возражений я послушно протянула руку Деметриосу. Лёгким взмахом врач сделал надрез на моём запястье, на котором тут же засверкали капли крови. Немного пошипев от боли, я прикусила нижнюю губу. Затем, сделав такой же надрез на своей правой руке, он соединил наши руки - надрез к надрезу. Затем он достал небольшой флакон и вылил из него несколько капель мне на запястье. Кровь остановилась. Так же он сделал и со своей рукой. Я смотрела, заворожённая тем, что увидела. - Научишь ли ты меня твоим секретам? - спросила я его. - Я тебя научу многому. Научу, как варить приворотное зелье, как делать яды, которыми можно отравить насмерть, научу распознавать характер по чертам лица, научу обольщению - способного подчинить людей твоим целям, чтобы ты стала самым совершенным живым оружием... - Деметриос, меня прельщает ход твоих мыслей! - воскликнула я с энтузиазмом, ненамеренно перебив Деметриоса. - Извини меня, не хотела перебивать, - добавила после неловко. - Всё в порядке. - Только позволь мне задать тебе вопрос - как мне может помочь умение обольщать? - К примеру, когда в твоей жизни снова появится один человек, которого ты была бы рада отправить к прародителям. Фьора, из твоего гороскопа я достоверно узнал, что в скором времени судьба опять столкнёт тебя с твоим мужем. И для того, чтобы достичь цели отомстить Смелому, тебе бы стоило наладить отношения с графом де Селонже. - Не могу уловить связи между местью Смелому и тем, что этот подлец Филипп де Селонже снова появится, - озадаченно я почесала висок и впала в состояние лёгкой задумчивости. - Фьора, я думаю, что если бы у тебя получилось утвердить над супругом свою власть, это могло бы стать хорошим прикрытием для добывания ценных сведений, попадание которых в руки врагов Карла станет губительным для этого презренного... - Я теперь прекрасно поняла тебя, Деметриос. Но я откажусь от этого способа. Предпочту пустить в ход деньги моего отца и подкупить какого-нибудь военачальника Смелого в обмен на то, что подкупленный перейдёт на службу королю Людовику... - В принципе, твой план тоже очень хорош, - одобрил Деметриос и ласково мне улыбнулся, похлопав по плечу и встав с насиженного места. - Приятного вечера, донна Фьора, - пожелал он мне и удалился к веселящимся гостям. А я ещё долго сидела у фонтана и с ощущением какого-то беспамятья, околдованности и транса смотрела вслед Деметриосу. И только одна мысль робко билась в моей голове: «Боже, что это буквально только что было? Мне это померещилось? Я сплю?» Мрачные мысли грызли меня изнутри, Хатун с Эстебаном и гости веселились, произносились тосты в честь молодожёнов и распевали песни под аккомпанемент лютни, на которой наигрывал мелодию Лоренцо. Некоторые из гостей в своё удовольствие провод