ли время за танцами. Но долго продолжать увеселения они не смогли, побеждаемые усталостью, и разошлись по отведённым для них множественным богатым комнатам дворца Бельтрами. Те из друзей отца, кто не мог остаться ночевать, сердечно прощались со мной и благодарили за приглашение, уходя по своим домам. Удалились в дом под руки Джулиано и Симонетта, донна Коломба уводила Кьяру в дом под ласковый лейтмотив: «ангел мой, ты сейчас должна хорошенько отдохнуть, потому что недостаток сна плохо влияет на здоровье и красоту». Кьяра не возражала своей гувернантке и дала себя увести. Лоренцо проследовал за братом и возлюбленной младшего Медичи. В саду внутреннего двора остались лишь я и Эстебан с Хатун. Супругов Альварес я проводила до богато обставленной одной из гостевых спален, предназначенной для их первой ночи вместе. На пороге я крепко обняла и поцеловала в щёку Хатун, какие-то мгновения подержав её за руки. Пожелала ей и её мужу доброй ночи, а потом оставила их наедине - верно поняв, что они хотят побыть без лишних глаз и ушей, если судить по их пылким и нетерпеливым взглядам, которые Хатун и Эстебан друг на друга бросали. Прежде, чем закрыть двери к ним в комнату, я успела увидеть, как Хатун приподнялась на цыпочках, обвив руками шею мужа, а Эстебан с жаром припал к её губам и обнял за талию. Немного постояла возле их двери, усмирив больно кольнувшее сердце при воспоминаниях о собственной первой и единственной брачной ночи, и полу-ностальгически улыбаясь, зашла проведать Флавию и Леонарду. Обе - пожилая дама и малышка - спали крепким сном. Флавия спала, крепко прижавшись к Леонарде, и тихонечко посапывая, морщила свой маленький вздёрнутый носик. Стараясь ступать тихонько, чтобы их не разбудить, я приблизилась к кровати и поправила им обеим одеяло, плотнее подоткнув одеяло с разных сторон. Выйдя из комнаты наставницы, я направилась в гостевую спальню, которую Кьяра и Симонетта пожелали делить вместе. Обеих девушек я застала неспящими. Облокотившись о подоконник открытого окна, Кьяра и Симонетта любовались рассыпанными на небосводе звёздами, делясь друг с другом догадками, на что больше похоже то или иное созвездие. - Симонетта, Кьяра, так вы не спите, - удивлённо выдохнула я, приблизившись к ним. - Такой хороший праздник устроили, что я отойти от всего не могу, - поделилась Кьяра. - Праздник и впрямь удался прекрасно. Я тоже рада, что была на него приглашена, - согласилась с ней Симонетта. - Мои дорогие, я не могла не пригласить вас, - по очереди я обняла подруг, - и я, и Хатун были очень рады тому, что на торжестве будете вы. Спасибо вам за всё - за то, что пришли и помогали с организацией свадьбы. - Пустяки, подруги для взаимопомощи и нужны, - беззаботно махнула рукой Кьяра и тихонько засмеялась, нежно потрепав меня по щеке. - Я тоже всегда рада тебе помочь, Фьора, - Симонетта ласково мне улыбнулась и взяла за руку, уведя к кровати меня и усадив, после чего села рядом, Кьяра присоединилась к нам. - Девочки, - обратилась она к нам, - этот день выдался насыщенным для нас всех. Давайте уже ложиться спать. Я и Кьяра обе согласились с Симонеттой, втроём забрались под нагретое за день солнцем одеяло, только сон к нам не шёл. Вместо этого мы лежали и смотрели на балдахин кровати, не чувствуя в себе желания спать. Болтали о своём насущном или о том, что нам интересно, что нас волнует. Кьяра рассказала о своих переживаниях, связанных с её предстоящей свадьбой с кузеном Бернардо Даванцати. Юная Альбицци не горела желанием вступать в брак, не чувствовала себя готовой к этому и это не вызывало у неё восторга. Кьяра плохо знала человека, которому прочили её в жёны, она была бы и рада до двадцати лет жить в доме своего дядюшки - растившего её, но не могла найти в себе решимости противостоять воле семьи, поскольку не только её дядя не откажется разорвать помолвку, но и родители жениха. Симонетта как никто могла понять Кьяру и разделить её переживания, ведь она сама стала женой Марко Веспуччи по воле её семьи и без сердечной склонности к мужу. Хоть без любви, но Симонетта и Марко вполне дружно жили вместе. До поры до времени. Стоило семье Веспуччи перебраться во Флоренцию на родину Марко и стоило прекрасной генуэзке стать объектом преданной любви Джулиано, хотя эта любовь была лишь платонической и Симонетта не нарушала своих брачных обетов, супруг сильно ревновал её, и бывало, что мучил своими подозрениями, доводя до мигреней. Тогда как для Симонетты в её не столь богатой на радости жизни любовь к ней Джулиано была утешением, нечто вроде холодного ручья в иссохших под зноем землях. Как мне и Кьяре призналась Симонетта, настоящая любовь, положить на алтарь которой не жаль ничего, пришла к ней лишь после свадьбы и совсем не к законному мужу. Не знаю, что нашло на меня, раз я рассказала подругам то, что ревностно держала в тайне, а может на меня три выпитых бокала вина нашли, но Кьяра и Симонетта узнали из моих уст, что в конце января этого года я вышла замуж за посланника Карла Бургундского - Филиппа де Селонже. В подробности мне хватило спьяну ума не вдаваться и умолчать о том, что Филипп получил меня шантажом вместе с деньгами моего отца на военную кампанию Карла Смелого. На расспросы Кьяры и Симонетты, как случилось, что я и тот бургундский посланник поженились, я нашлась с объяснением, что Филипп попросил моей руки у моего отца. Но поскольку мой родитель отказался поначалу отдавать меня в жёны Филиппу, я пустила в ход шантаж - угрожая отцу, что сведу счёты с жизнью, если он не позволит мне сочетаться браком с графом де Селонже. В ответ на мою просьбу хранить в тайне новость о моём замужестве, Кьяра и Симонетта уверили меня, что моя тайна умрёт только вместе с ними. Разумеется, узнав от меня правду, Кьяра и Симонетта ещё не скоро смогли совладать с потрясением, которым для них стало известие о том, что я замужем. Причём связала себя узами брака с мужчиной не из сыновей Флоренции. Кьяра поражённо проговорила шёпотом, но без осуждения: «Вот это ты, конечно, вытворила, Фьора! Шантажировать отца, угрожая покончить собой, чтобы он отдал тебя замуж за бургундского посланника! Я бы на такое не осмелилась, ты вообще отчаянная». Симонетта с добродушно-ласковым ехидством, тихонечко засмеявшись, промолвила: «Теперь понятно, почему ты не глядишь в сторону наших местных молодых людей». На всё это я ответила, что сейчас сожалею о поспешности, с которой вышла замуж за совершенно незнакомого мне человека и жалею, что слишком поздно мою голову посетила здравая мысль посоветоваться с отцом. Дала Кьяре совет никогда не делать так, как я. Само собой, меня изрядно точило изнутри чувство стыда, что я обманываю своих подруг, рассказывая им смягчённую версию моего замужества. Ощущала себя прескверно, что я вынуждена кормить ложью двух доверяющих мне людей, с которыми меня связывает дружба. Я и сама прекрасно понимала, что плохо кормить враньём близких подруг, но что поделать? В самом деле, не рассказывать же Кьяре и Симонетте, что Филипп шантажировал моего отца тайной моего рождения от брата и сестры де Бревай - ради денег для Карла Бургундского и одной ночи со мной. Обе девушки мои близкие подруги, любят меня и поддерживают, но не ошеломлять же их такой правдой... Некоторых подробностей им знать не стоит, меньше знаешь - крепче спишь, как говорится. - Фьора, но ведь ты бы могла всем сказать, что замужем и дочку два года назад родила именно от мужа. Я и все твои близкие знаем правду и верим тебе, что ты нашла Флавию на пороге, взяла её воспитываться в свой дом. В твоём сердце нашлось место брошенному ребенку, ты стала этой девочке прекрасной матерью, это дорогого стоит. Но спокойнее тебе и Флавии было бы, скажи ты всем, что её отец Филипп де Селонже, - искренне и с участием ко мне предложила Кьяра. - Фьора, ведь Кьяра права. Скажи ты всем, что граф де Селонже отец Флавии, прекратилась бы вся эта мерзкая ситуация с пропесочиванием тебя на всех углах нашей Флоренции, - поддержала Симонетта Кьяру. - Я уверена, что когда твой муж вернётся за тобой, он подыграет твоей истории и больше никто не посмеет презрительно плеваться в твою с Флавией сторону. - Кьяра, Симонетта, я понимаю, что облегчила бы своё положение, если бы сказала всем о своём замужестве и что Флавия рождена от мужа. Но я не могу поступить так, как вы сказали. Лоренцо очень не одобрил, что я заключила брак, противоречащий политическим интересам Флоренции. Да и потом, накануне отъезда Филиппа, у меня с мужем вышел серьёзный разлад, не хочу вообще никакого его участия в моей жизни и в жизни Флавии, - на ходу сочинила я версию про ссору с мужем. - Век бы про него ничего не слышать. - Фьора, но этот выход был бы для тебя вполне неплохим, все эти сплетники наконец-то закрыли бы свои рты, - возразила с досадой Кьяра. - Хочешь, я поговорю с Джулиано и попрошу его признать отцовство? Раз ты не хочешь иметь с мужем ничего общего. Может, тогда от тебя наконец отстанут, - предложила Симонетта. - Кьяра, Симонетта, спасибо вам, милые, - поблагодарила я подруг, обняв по очереди каждую, - но я как-нибудь справлюсь. И без мужа прекрасно обойдусь, и не хочу вплетать в эту историю Джулиано. Ему и так от городских сплетников досталось. - Уж точно меньше, чем тебе! - возразили дуэтом Симонетта и Кьяра. - Давайте уже ложиться спать, время позднее. Спокойной ночи, мои дорогие, - пожелала я Кьяре и Симонетте.