меха. Также писал в послании, что его родители не станут возмущаться наличию у меня дочери, поскольку не посмеют возразить богатству и влиянию моего отца. Просил выйти за него замуж и давал три дня на размышления. Три дня ждать я не стала. В тот же час, как было доставлено послание от Луки, написала записку и поручила посыльному молодого Торнабуони немедленно доставить Луке мой ответ и вручить лично в руки. Написала в письме Луке, что вообще не хочу замуж ни за кого и от его предложения отказываюсь, что мне вполне хорошо и без мужа. Напоследок сказала в письме, что ни за что на свете не стану женой человеку, для которого моя дочь «досадное приложение к матери». Вероятно, Лука правильно меня понял и оставил в покое, прекратив донимать попытками затащить меня к алтарю. Хвала всем святым, я и моя семья можем жить спокойно! Аллилуйя! Но недолго продлилось моё наслаждение покоем - Лука был не один такой, кому в мысль пришло, что раз я воспитываю ребёнка без мужа, то буду цепляться за любые замаячившие на горизонте шоссы и брэ. И, соответственно, являю собой лёгкую цель, с которой даже особо стараться не надо, чтобы заполучить её себе, пока смерть не разлучит. И Доменико Аккайоли был как раз из этой категории людей. Он тоже звал меня замуж. Спасибо, что без намёков «Выходи за меня, всё равно больше никому с внебрачным ребёнком нужна не будешь», как это было в случае его предшественника Луки Торнабуони. Доменико нанёс визит мне в палаццо Бельтрами, когда я была занята тем, что играла во внутреннем дворике в прятки с Флавией. Я постоянно должна была водить и искать её. Хотя с этим трудностей не было, потому что, когда Флавии надоедало прятаться, она кричала из своего укрытия «Мама, я здесь, здесь!», благодаря чему я могла её быстро найти. С ласковой иронией я объясняла дочурке, что смысл игры в прятки как раз в том, чтобы тебя не смогли найти. И давать обнаружить ведущему своё укрытие нужно только тогда, когда ясно будет сказано «сдаюсь». Видать, мне пока не постичь неповторимой логики моей малышки. Мою с Флавией игру на свежем воздухе прервал старый Ринальдо, сообщивший мне о визите Доменико Аккайоли, который дожидается меня в зале. Флавию я отвела к Леонарде и поручила девочку ей, а сама пошла встретить гостя. Как всегда, от Доменико Аккайоли исходил стойкий аромат духов, что у меня возникало ощущение, будто юноша совершил ограбление парфюмерной лавки. Изысканно одетый с иголочки молодой человек встал с кресла и поприветствовал меня полупоклоном, потом приблизился и взял меня за руку, коснувшись губами ладони. Чёрные густые волосы его были аккуратно уложены и красиво ниспадали на плечи. Если бы ещё не этот убийственный запах духов, от которых я едва сдерживаюсь, чтоб не лишиться сознания! - Знаешь, Фьора, я очень сочувствую тебе, что ты оказалась в такой ситуации - когда тебе полощет кости чуть ли не весь город, - начал молодой человек, - представляю, как тебе сейчас непросто. - Спасибо за участие, Доменико, - со сдержанной вежливостью поблагодарила я его, - но я вполне справляюсь. - Я пришёл к тебе, чтобы просить твоей руки. Я охотно признаю Флавию своей дочерью, чтобы от тебя и девочки наконец-то отстали. Поверь мне, это будет для тебя и Флавии хорошим выходом, как впрочем, для меня... - Вот тут я тебя немного недопоняла, - озадачилась я последними словами Доменико, - тебе-то какой прок, кроме денег моего отца, брать меня в жёны и признавать своим моего ребёнка? - Мы могли бы помочь друг другу, Фьора. Добрая половина Флоренции с абсолютной серьёзностью обсуждает твою альковную жизнь. Моя проблема такого же толка - только считают побывавших в моей постели мужчин. Если бы мы поженились, про нас бы перестали ходить по городу сплетни, и моя матушка донна Ассунта наконец-то перестала бы отказывать от нашего дома моему любимому другу Витторио Альбиони, - произнеся эти слова, Доменико умоляюще и с некой обречённостью смотрел на меня своими зелёно-карими глазами, в которых затаились слёзы. - То есть, ты хочешь сказать, что желаешь на мне жениться и признать отцовство над Флавией, чтобы у тебя была ширма в виде жены и ребёнка, и чтоб больше никто не подозревал тебя в содомии? - с лёгкой иронией озвучила я вывод, к которому пришла, исходя из слов своего гостя. - Фьора, умоляю, соглашайся! Я буду бесконечно тебе благодарен, если ты меня выручишь! Я не могу обещать тебе любви, но зато обещаю, что ты и Флавия будете жить в комфорте и спокойствии! - горячо взмолился юноша, сжав в замок руки. - Прошу меня извинить, но я вынуждена огорчить тебя. В мои планы вообще не входит замужество. Даже чтоб прикрыть твои отношения с неким Витторио Альбиони. Хотя, признаю это, я очень сочувствую тебе и Витторио, что вам мешают быть вместе, - изрекла я со спокойной уверенностью. - Фьора, замужество не будет обязывать тебя к супружескому долгу по отношению ко мне. Если ты пожелаешь завести любовника, я не скажу тебе ни слова упрёка, только бы ты держала это в тайне! - не оставлял Доменико попыток меня переубедить. - Кто знает, может быть, у нас со временем могут быть общие пассии... - А ты знаешь, Доменико, я, пожалуй, всё равно останусь при своём мнении, что не выйду за тебя замуж. Извини меня, хорошо? Хочу быть сама хозяйкой своей жизни, чтобы не приходилось ни перед кем отчитываться, - еле смогла я проронить от сильного потрясения, в которое меня повергли слова молодого Аккайоли, про себя удивляясь тому, как ещё челюсть свою с пола подбирать не пришлось. Да уж, этот день для меня оказался богатым на всякого рода сюрпризы. Я толком не могла посудить, возмущена я предложением Доменико или поражена. Это же надо было ему додуматься - предлагать мне брак с ним и признать мою дочь, чтобы у него было прикрытие в лице меня и Флавии, лишь бы его не подозревали больше в связях с мужчинами. Но, надо ему должное воздать, сам по себе план Доменико довольно оригинален. Я еле сдержалась, чтобы меня не пробило на смех в голос. - Что ж, Фьора, извини за беспокойство, - Доменико поцеловал мне руку, собираясь уйти. - Я надеялся, что мы можем помочь друг другу разрешить свои проблемы, но раз на это нет твоего желания - ничего не выйдет. Желаю, чтобы у тебя и твоей дочери всё складывалось хорошо. - Поклонившись на прощание, Доменико вышел из гостиной. Я проводила его до дверей дворца, когда он уходил. А после этого весьма занятного разговора я ещё долго сидела в кресле гостиной, подобрав под себя ноги, гадая в уме, что же это с людьми в моём городе, чёрт возьми, творится, и поддаётся ли это лечению. Что теперь поделаешь, придётся потихоньку привыкать к тому, что больше ни один молодой человек в моём родном и любимом городе не взглянет на меня с желанием во взоре, со страстью. Признания в любви, если и доведётся услышать, то не столько мне самой, сколько состоянию моего отца. Глубоко сомневаюсь, что не будь я единственной наследницей богатого состояния моего родителя, желающие просить моей руки взглянули бы в мою сторону, наслушавшись местных сплетен о том, что якобы я родила вне брака в пятнадцать лет. Если только появится шанс поправить финансовые дела семьи или обеспечить себе прикрытие в виде жены и ребёнка, чтоб можно было без помех предаваться любви с представителями своего же пола и не вызывать подозрений. Так что даже нет ничего плохого в том, чтобы местные молодые люди потеряли ко мне интерес. Без чужих любви и восхищения вполне можно хорошо прожить. Днём позже, на следующий же день после того самого трудно изгладимого из памяти разговора с Доменико, меня очень сильно обрадовали своим визитом и здорово подняли мне настроение Кьяра и Симонетта с Хатун. Я же радостно бросилась обнимать подруг, безгранично довольная, что вижу их в своём доме. Вчетвером мы немного посидели у меня в комнате и болтали, туда же нам подали невероятно вкусный яблочный пирог со стаканами охлаждённого мятного настоя с лимоном. Компанию нам составила Флавия, уговорившая Хатун поиграть с ней в куклы. Конечно, моя подруга давно из этого возраста вышла, когда в куклы играют, но не смогла отказать девочке, желая её порадовать. Играя с Флавией, Хатун поведала, что Деметриос посчитал её способной к врачебной науке и сделал своей ученицей. Она и Эстебан с пожилым учёным попутно занялись обустройством комнаты - на тот случай, если проводимые Хатун ночи с супругом принесут плоды, и у них получится зачать ребёнка, как бы того очень хотелось самим Эстебану и Хатун. Симонетта рассказывала о своей недавней поездке с Джулиано в Ливорно и о том, как было прекрасно отдыхать в небольшом особняке на берегу моря, дышать свежим морским воздухом, гулять босиком по согретому солнцем песчаному берегу, тем более с дорогим тебе человеком. К Кьяре же с её дядюшкой Людовико Альбицци приехали в гости родственники - синьора Леонора Даванцатти с дочерью Аньезе и сыном Бернардо, тем самым наречённым Кьяры. - Знаете, мои милые, а Бернардо не вызывает у меня неприязни. С ним можно поговорить о многом интересном, он даже хорош собой и меня не раздражает. Я вообще мало о каком юноше могу сказать, что он меня не раздражает, - обмолвилась с нами Кьяра. Моё же повествование о сватовстве ко мне Луки Торнабуони оставило непередаваемое впечатление у Хатун и у Кьяры с Симонеттой. Мои подруги были возмущены его словам, которые я в точности воскресила в своей памяти. Были возмущены даже больше, чем я сама. - В