т это просто потрясающая игра в рыцарство! Ничего не скажешь, великое снисхождение, - с недовольным сарказмом проронила Симонетта, нахмурившись. - Можно подумать, если Фьора без мужа дочку воспитывает, так она готова у любого на шее повиснуть, кто пальцем поманит, - дополнила Хатун, недовольно покачав головой. - Никогда бы не подумала, что Лука способен на такое поведение, - вздохнула и неодобрительно поджала нижнюю губу Кьяра, - как у него вообще язык повернулся... Намекать Фьоре, что она никому не будет нужна с ребёнком... - Дорогие мои подруги, - обратилась я к троице девушек, - вам не стоит так близко к сердцу это воспринимать. Я уже и злиться на него забыла. Отказала ему в своей руке - и кончен на том разговор. - А ведь мы не просто так к тебе сегодня пришли, Фьора, - раскосые чёрные глаза Хатун хитренько сверкнули. - Да-да, Фьора. Ты что-то затворницей заделалась в последнее время. Никуда не годится, - Кьяра подсела рядышком со мной, обняла и поцеловала в щёку. - Сегодня ты идёшь с нами погулять по городу, чтобы развеяться, и возражения не принимаются, - решительно заявила Симонетта. - Конечно, Флавия идёт с нами. - Да! Я с вами иду гулять! - с наивной радостью воскликнула Флавия, оставив свои куклы, подбежала к Симонетте и обняла её за ноги. Симонетта взяла девочку на руки и обняла, слегка покачав. - Вы все вчетвером меня убедили, - чуть приглушённо рассмеялась я, ласково оглядев подруг и дочурку, - буду рада провести с вами время. Стремление Кьяры, Симонетты и Хатун вытащить меня на прогулку по городу совпало с моим желанием куда-нибудь выбраться. Впятером мы бродили по улицам Флоренции, наслаждались теплом ярко горящего в небесах солнца и дующим нам в лица порывами ветра, который запускал свои незримые пальцы нам в волосы. Этот ясный и тёплый день совершенно не подходил для того, чтобы сидеть в четырёх стенах. Наша небольшая компания успела посетить мастерскую Андреа Верроккьо, что несказанно обрадовало Флавию - так любившую там бывать. Если уж Флавия окажется в художественной мастерской, от созерцания картин и скульптур её за уши не оттащить. После посещения мастерской Вероккьо мы немного пособирали цветы. Во время прогулки по берегу реки Арно, Симонетта предложила Флавии покидать камешки в реку, шутя соревнуясь, кто из них дальше кинет. Прекрасная генуэзка поддавалась девочке, чтобы той не было обидно. Вот только Флавию больше возмутило то, что ей поддаются. Когда же Флавии наскучило бросать камешки в реку, по её желанию мы немного поиграли в «догонялки», так что вдоволь набегавшаяся и уставшая девочка следующую часть прогулки продремала у меня на руках, склонив мне на плечо свою золотоволосую головёнку. Посмотрели после прогулки вдоль реки выступления уличных артистов на площади перед Дуомо. К тому времени немного разлепившая глаза Флавия сонливо улыбалась и показывала пальчиком на развлекающих публику людей, говоря «Мамочка, они так поют хорошо. Красиво». Шёпотом я соглашалась с ней и покрепче обнимала, тоже наслаждаясь представлением. Тут-то и заметила приблизившуюся ко мне с дочерью и моим подругам Корнелию Донати, облачённую в бордовое платье, сквозь вырезы на рукавах которого виднелся шёлк камизы кремового цвета. Медно-каштановые волосы женщины были убраны золотистой сеткой. Я, Кьяра, Хатун и Симонетта обменялись с донной Донати дружественными приветствиями. Немного поделились друг с другом впечатлениями от выступления артистов, похвалили сегодняшнюю погоду. - Фьора, моя дорогая, я давно хотела поговорить с тобой обо всей той ситуации, которая сложилась вокруг тебя, - начала дама Донати, немного комкая в руках белый платочек от волнения. - Мне бы хотелось помочь тебе её прекратить, если бы только нашёлся способ... - Донна Донати, я уже настолько к этой ситуации привыкла, что начинаю раздражаться ею всё меньше, - ответила я ей миролюбиво. - Неужели тебе не надоело быть объектом местных сплетен, Фьора? - не желала донна Корнелия уходить от этой темы. - Очень сильно в этом сомневаюсь. Почему бы просто не сказать правду, чтобы все от тебя отстали раз и навсегда? - Сказать правду о чём? - не понимала я. - Правду о том, кто настоящий отец твоего ребёнка, Фьора! Моя дорогая, просто назови имя того, от кого была рождена твоя малышка - и всё! Больше не будет необходимости говорить всем, что тебе подкинули ребёнка на порог! - с настойчивой вкрадчивой лаской уговаривала меня Корнелия, между тем как вокруг меня с Флавией на руках и моих подруг с Корнелией сужался круг из любопытных горожан - мужчин и женщин разных возрастов, детей. Почувствовав себя неуютно, я зажмурила глаза, про себя жутко сердясь тому, что и Корнелия Донати примкнула к числу тех, кого будоражит тема происхождения Флавии. - Филипп де Селонже её отец! - выкрикнула я во всю силу своих голосовых связок, что даже мой голос охрип от такого напряжения горла. Испугавшись моего вопля, жалобно заплакала Флавия, сильнее обхватив ручками мою шею и уткнувшись личиком мне в плечо. - Моя маленькая, прости меня, - шептала я Флавии на ушко, опомнившись и костеря себя мысленно последними словами за то, что напугала ребёнка. - Мама твоя не хотела кричать и напугать тебя, милая. Пожалуйста, прости, - уговаривала я ребёнка, слегка укачивая на руках и прижимаясь губами к макушке Флавии. Мои увещевания помогли, если судить по тому, что Флавия притихла. Будучи взвинченной донельзя и доведённой всей сложившейся вокруг меня обстановкой до белого каления, я не взяла на себя такой труд, как подумать, прежде, чем что-то выкрикивать. Охваченная сильным гневом, я совсем не уследила за тем, что срывается с моего языка. По толпе окруживших нас зевак прокатились всяческие охи и ахи, цоканья языками, перешёптывания. Брови донны Донати удивлённо поползли вверх, правую руку она приложила к груди. Хатун, Кьяра и Симонетта, чтобы я меньше переживала, видимо, поняв, как я сама испугалась своей реакции на вопросы донны Корнелии, встали вплотную ко мне - словно защищая от всех этих пронизывающих десятков пар чужих глаз. - Более двух лет назад у меня была любовная связь с Филиппом де Селонже, Флавия рождена от него... - нервно сглотнув комок в горле от сильного волнения, я обвела взглядом всю эту жадно воззрившуюся на меня любопытную толпу, стараясь дышать глубже и унять бешеный сердечный ритм. - Мой отец ничего не знал, потому, как мы виделись тайно. Потом Филиппу пришлось уехать воевать за своего сюзерена и до января этого года мы с ним не виделись и ничего не знали друг о друге, - взгромождала я уже одно враньё на другое, понемногу возвращая себе самообладание с каждым сказанным словом, подобно тому, как дорога возникает под ногами идущего. Куда теперь денешься? Врать, так напропалую. - Узнав же о том, что в его отсутствие я родила дочь, Филипп во что бы то ни стало захотел жениться на мне и дать своё имя, чтобы потом после свадьбы узаконить отцовство над Флавией... Мой отец не хотел этой свадьбы, но я пустила в ход угрозы лишить себя жизни, если только отец не отдаст меня в жёны Филиппу. Так я шантажом вырвала из отца согласие на эту свадьбу, зная, что он больше всего на свете дорожит моей жизнью и моим благополучием, а именно самоубийством я ему угрожала, если он не согласится на мою свадьбу с бургундским посланником. Надеюсь, теперь в этом сумасшедшем городе перестанут распространять теории про то, от кого я могла родить ребёнка? - Закончив свою легенду, я дерзко вскинула голову, изо всех моральных сил не позволяя себе опустить глаза в пол. Ошеломлённые моим признанием люди принялись обсуждать всё от меня услышанное между собой. Я же с Флавией на руках и с моими подругами протиснулась сквозь это живое море людей, поскорее спеша унести с площади ноги и вернуться домой. На улицах Флоренции к тому времени забрал власть у отгоревшего дня ласкающий своей прохладой вечер. Проводив до палаццо Бельтрами, Кьяра с Хатун и Симонетта по очереди каждая обняли и расцеловали меня, заверив перед тем, как попрощаться, что они любят меня и всегда будут на моей стороне, как бы ни начали обо мне болтать на всех углах после всего того, что я во всеуслышание поведала. Дома по возвращению меня и Флавию ждала запечённая с яблоками утка и говяжий паштет со стаканами горячего молока с мёдом. Это о нас такую заботу проявила моя милая Леонарда - встретившая нас ласковой улыбкой и мягко нам выговорившая «Вы бы ещё дольше по городу гуляли. Глядишь, еда бы к тому времени сто раз остыть успела». Меня моя наставница по-матерински поцеловала в лоб, а Флавию легонечко потрепала по щеке. Ужин прошёл очень мирно и спокойно. Что удивительно, Флавия не привередничала и дала себя беспрепятственно накормить. Отец ужинал с нами. За совместной трапезой я лишь без того, чтобы вдаваться в подробности, рассказала о прогулке с подругами и о том, что я была очень счастлива с ними выбраться из дома и провести время, что Кьяра с Хатун и Симонетта сделали этот день для меня красочнее и радостнее. Про то, что я публично рассказала сочинённую мною историю, будто бы Филипп - родной отец Флавии, с которым у меня была внебрачная связь, я решила отцу не говорить. Вовсе не потому, что надеялась, что это не достигнет его ушей, и инцидент забудется сам собой. Скорее потому, что не знала, какой будет реакция отца. Не хотелось, конечно, доставлять ему лишние огорчения, тем не менее, всё равно однажды