е самой любящей и верной женой на свете... - в этот момент мои глаза защипало от слёз, которые стекали по щекам, и голос предательски задрожал. - С какого перепоя ты вообще взял, что я изменяла тебе с Джулиано Медичи?! - Фьора, я только сегодня вечером прибыл во Флоренцию и по пути до твоего дворца краем уха ловил разговоры горожан о тебе, - объяснял мне Филипп. - Сперва я очень обрадовался, когда мельком услышал про какого-то ребёнка у тебя. Подумал, что та ночь принесла плоды, и скоро у нас на свет появится сын или дочь. Но вскоре моя радость сменилась гневом, стоило услышать, что ты была любовницей Джулиано Медичи. Какие-то две торговки переговаривались между собой, мол, «ребёнок этот у Фьоры... Думаю, что всё-таки от Джулиано Медичи». - Значит, так сильно любите мою дочь, что верите каждой сплетне на углу о ней? - с едкой иронией поддел отец Филиппа, вогнав того в краску. - Я сожалею, что плохо подумал о Фьоре. Мысль о том, что она больше не любит меня и в её сердце другой мужчина, сводила меня с ума всю дорогу до вашего дома, - сознался Филипп без намёка на оправдание. - А ты больше слушай, что болтают от безделья всякие болваны на улицах, придурок ты каких поискать, Филипп де Селонже! - практически ядовито выплюнула я в лицо Филиппу эти слова. - Нет у меня от тебя никакого ребёнка в утробе, и никогда не было! Я никогда не была любовницей Джулиано или чьей-то ещё, хотя следовало бы взять в любовники Джулиано или Лоренцо, Боттичелли или Да Винчи, чтобы ты хоть не зря обвинял меня в супружеской измене! - Так выходит, что мои обвинения были несправедливыми, и под ними не было никакой почвы? - покраснел от стыда Филипп сильнее, схватившись за голову. - И я зря подозревал тебя в измене?.. Хотя у меня нет морального права требовать от тебя отчёта в твоём поведении. Сказочный же я кретин, - с досадой покачал головой граф. - Фьора, пожалуйста, прости. Я кругом перед тобой виноват. Безумно раскаиваюсь во всём том дурном - сделанном по отношению к тебе и твоему отцу. Прости ревнивого идиота! - Я ещё в районе «сказочного кретина» на тебя зло держать перестала. Прощаю твоё несправедливое обвинение, - отозвалась я, - раз уж ты сам признал, что идиот, - добавила после ехидненько, улыбнувшись уголками губ. - Доченька, твоей руке получше, милая? - поинтересовался отец, сев поближе ко мне и поцеловав в лоб. - Да, отец. Боль уже утихает, - ответила я отцу, чем вызвала у него вздох облегчения. - Господь милосердный, что у вас здесь были за крики? - послышался женский голос. Втроём мы обернулись в сторону и увидели вошедшую в зал Леонарду с маленькой Флавией на руках. - Фьора, синьор Бельтрами? - Леонарда окинула взглядом меня и отца, и в момент помрачнела в лице, проронив недоверчиво: - Мессир де Селонже? - Леонарда, я думала, что ты и Флавия давно спите... - Я подошла к наставнице и пригладила растрёпанные золотые кудряшки Флавии, крепко расцеловав дочь в щёки, от чего девочка довольно засмеялась, гладя меня по щеке махонькой ладошкой. - Малышка очень захотела пить, вот и засели с ней на ночь глядя в кухне, - объяснила Леонарда и поудобнее устроила у себя на руках Флавию. - Вот, Филипп, познакомься с Флавией, - я взяла за руку поражённого супруга, который внимательно всматривался в лицо насупившейся Флавии, и подвела его к Леонарде с девочкой. - То самое дитя, отец которого якобы Джулиано Медичи. Надеюсь, твою голову не посетит теория, что до свадьбы с тобой я родила ребёнка от Джулиано два года назад, а потом продала душу дьяволу за девственность? - колко поддела я Филиппа, который сейчас недоуменно переводил взгляд с Флавии на меня. - Но откуда у тебя взялась эта малышка? - озвучил вопрос Филипп. Рукой он потянулся к Флавии, видно, вознамерившись погладить по головке или чуть потрепать по щеке. Что удивительно, Флавия с Филиппом не дичилась, только хмуро и недоверчиво на него смотрела. Кроха даже не укусила за палец чужого ей человека, когда Филипп погладил её по взлохмаченным ото сна золотистым кудряшкам и совсем легонько пощекотал, после пожав своей рукой маленькую ручку Флавии. Скорее моя дочь весело смеялась, так открыто - что были видны её маленькие белые зубки. - Я рад нашему знакомству, мадемуазель Флавия. Вы прелестная юная дама, - от интонации Филиппа повеяло теплотой, когда он говорил это гордо задравшей голову и улыбающейся Флавии. - Фьора, эта девочка просто очаровательна. Такая маленькая красавица... Это твоя родственница? - Скажем так, радостью быть матерью этой очаровательной девочки я обязана тем, кто оставил её у меня на пороге, - не дрогнув, скормила я Филиппу эту легенду, как кормила этой легендой своих сограждан. - С того дня мои соотечественники словно толпой с ума посходили, строя всевозможные догадки, от кого я могла родить Флавию в пятнадцать лет. - Доходило даже до того, что мою бедную девочку вызывали в Синьорию давать объяснения, потому как бывший управляющий делами мессера Франческо - Марино Бетти - оклеветал Фьору, сговорившись с Франческо Пацци, якобы Фьора родила Флавию от связи с дьяволом, - сердито добавила Леонарда, но её тон был проникнут сочувствием ко мне. - Хвала Господу, Фьору оправдали, Марино повесили, а его подельника изгнали из города. - Так что прошедшие месяцы с твоего отъезда были для меня очень весёлыми, любовь моя, - адресовала я издевательскую реплику Филиппу. - Знаешь, Филипп, это ведь так увлекательно - когда моё имя полощет в досужих разговорах добрая половина города, когда меня причисляют к распутницам и плюют мне вслед, а то и рассуждают о том, что отец меня не надлежаще воспитал, или называют мою дочку нагулянным отродьем. Так что мне было некогда горевать от твоего вероломства, - сочилось каждое сказанное мной слово ядовитым сарказмом. - Боже мой, Фьора, так если бы я знал, что в твоём городе рассадник такого числа идиотов, думаешь, я бы рискнул оставлять тебя здесь? - Филипп попытался погладить меня по щеке, но заработал от меня довольно ощутимый шлепок по руке моей не травмированной рукой. - Лучше бы забрал тебя в Бургундию сразу после свадьбы, ты бы хоть жила в спокойствии и безопасности. - Сильнее всего на свете я бы хотела больше никогда тебя не видеть, - равнодушно бросила я ему, удаляясь из зала, сказав перед уходом Леонарде: - Пожалуйста, Леонарда, уложи Флавию спать. - Мессир граф, сегодня можете заночевать у нас, пока не нашли себе гостиницу. Законы гостеприимства и ничего больше. Завтра у меня к вам будет серьёзный разговор, - долетел до моего слуха голос отца и прозвучавшее «Спасибо, мессир Франческо» - от Филиппа. После всей этой разыгравшейся сцены, выпившей из меня порядком сил, я обдумывала всё произошедшее в саду внутреннего дворика дворца Бельтрами, забравшись с ногами на скамью под сенью крон апельсиновых деревьев. Боль в ушибленной кисти немного отступила и теперь только напоминала о себе редкими и короткими вспышками, если вдруг делала резкое движение рукой. Ещё немного, и боль совсем сойдёт на нет. Всё-таки, если поразмыслить, некоторая польза от моего любезного супруга есть. Вот, как ловко оказал мне помощь, когда я, между прочим, пребольно ушибла кисть именно об его доспехи. До сих пор не верилось, что всё только что случившееся в зале не сон, не пьяный бред, не плод моего воображения. Филипп, в самом деле, вернулся во Флоренцию, и его наглость простёрлась до того, что он заявился в дом моего отца.