- Не смей себя называть идиоткой, потому что ты никогда ею не была, - оборвал меня муж, едва я собиралась сказать что-то ещё, но сама не могла вспомнить, что. Подойдя ко мне со спины, Филипп привлёк меня к себе и закутал в свой плащ. - Нет никакой твоей вины, что ты доверилась человеку, который твоё доверие не заслуживал. Я виноват перед тобой и прошу у тебя прощения, и поверь, я правда искренне раскаиваюсь в том, что поступил бесчестно с тобой и твоим отцом. Представься возможность перенестись на несколько месяцев назад, я бы точно не совершил тех дурных поступков, просил бы твоей руки у синьора Бельтрами по-человечески. И ни за какие деньги мира не женился бы не на тебе. Может, нам ещё не поздно дать нашему браку второй шанс... - Ты напрасно теряешь время, любезный супруг. Может быть, для кого-то твои слова звучали бы очень убедительно, но только не для меня, - захотелось мне охладить пыл и уколоть больнее гордого графа де Селонже, который только что просил у меня прощения и признавался в любви, этими словами. - Если я не успела тебе это сказать, то скажу сейчас. С меня хватило одного раза, когда мне после пришлось собирать себя заново из осколков. Хватит. Я не люблю эксперименты, Филипп. И даже не рассчитывай, что я брошу ради тебя свою дочь. - Я разве говорил тебе, чтобы ты бросила Флавию на мессера Франческо и Леонарду? - за этими словами мужа последовало то, что он крепко обнял меня за плечи. - Я понимаю, что ты любишь эту девочку и она очень важна для тебя. Мы бы могли начать всё сначала, жить вместе и вместе же растить Флавию. Хотя бы попытаться. У меня было достаточно времени, чтобы понять, что хотел бы всю свою жизнь провести с тобой. Вместе растить Флавию и тех детей, которые могут быть, вместе состариться. Ты единственная женщина, которая нужна мне, после которой уже не смогу полюбить никакую другую женщину. - Какое милое совпадение, что ты хочешь вместе со мной растить Флавию. Я как раз сегодня наболтала горожанам, что два с лишним года назад была твоей любовницей, забеременела от тебя и родила Флавию. Удивительно, как ты не узнал от городских сплетников, что стал отцом моего ребёнка, причём задолго до нашей первой встречи, - с кокетливым озорством, с ехидством посвятила я Филиппа в сегодняшнюю мою выходку. - Но что?.. Как? Признаться, такого поворота я не ожидал... - только и смог от сильного удивления выговорить Филипп. - Как так получилось? - На меня насели мои «любимые и родные» соотечественники со стоящим у меня поперёк горла вопросом «Кто отец Флавии». Я настолько была морально выжата всей происходящей вокруг меня ситуацией, что вышла из себя и закричала на всю площадь, что именно ты отец моей дочери. Солгала, что в январе этого года мы поженились, потому что ты захотел дать своё имя мне и Флавии, чтобы на девочку не вешали ярлык «бастард». Якобы из-за того, что мой отец не хотел нашей свадьбы, я шантажировала отца самоубийством - если только он не одобрит наш брак. Так что если хочешь мне помочь, подыграй все дни твоего пребывания во Флоренции. Меня хоть с моей семьёй в покое оставят. - Мы можем сделать ещё лучше, - вернул себе Филипп ясность мыслей после моего известия, - причём не только тем, что я буду подыгрывать твоей версии. Я узаконю отцовство над Флавией, и больше тебе не придётся терпеть косые взгляды с осуждающими разговорами за спиной. Флавия будет считаться моей дочерью и носить моё имя. В твою с ней сторону больше никто не посмеет презрительно плевать. А потом мы уедем в Бургундию - ты, я и Флавия, ты станешь в Селонже настоящей госпожой - уважаемой и влиятельной, любимой подданными. - Рисуя передо мной ту идиллийную жизнь, которой мы могли бы жить, ты кое-что упустил из виду, милый мой супруг, - прошептала я с улыбкой на губах. - И что же? - Ты не подумал о том, хочу ли я вытаскивать из могилы наш брак и жить с тобой. К тому же меня гложет сомнение, что всё же не стоит полагаться на того, кто тебя однажды предал, а уж тем более жить и растить вместе с этим человеком детей. Твои просьбы о прощении - всё равно, что разбить о каменный пол стакан и говорить «прости» осколкам. Куда мне деть твоё «прости»? Носить как украшающее декольте колье? Повесить в рамку над кроватью? - Как мне заслужить твоё доверие? Доказать, что раскаиваюсь в содеянной подлости и люблю тебя? - это было всё, что Филипп захотел у меня спросить после моих последних слов. - Дать мне время свыкнуться и не давить на меня. Твои подозрения, будто я нарушила супружескую верность, были для меня очень оскорбительны. Значит, ты так сильно доверяешь мне, что заподозрил в адюльтере из-за сплетен каких-то негодниц. И это при том, что я по-настоящему тебя любила, - побороть предательскую дрожь в голосе мне удавалось очень плохо. - Я была поносима на всех перекрёстках родной Флоренции, меня обвиняли перед Синьорией и церковным судом в «распутстве, связи с дьяволом и рождении от него ребёнка». Я терпела грязные кривотолки за моей спиной и была против всего этого стада отупевших баранов, благо, что хоть поддерживали отец с Леонардой и подруги с братьями Медичи. Ты же воевал себе за твоего любимого герцога Карла и даже не интересовался, как у меня идут дела во Флоренции! - Фьора, милая, послушай, - попытался Филипп мне что-то сказать, но сделать ему это помешала я. - Но, что самое глупое - после всего тобою сделанного мне и моему отцу, я не роняла чести имени, которое ношу, и всё же оставалась тебе верна! - вложила я в последн