ти или по мне, не теребил меня. Впервые за последнее время я просыпалась с ощущением, что выспалась в своё удовольствие, а не с мыслью от страшного недосыпа «Я иду убивать» или с мыслью «Убейте меня кто-нибудь». Размотав бинты и освободив от полотенца свою правую руку, я поневоле отдала должное умению Филиппа оказывать первую помощь - вчерашняя небольшая опухлость кисти прошла, исчезла боль, только иногда в кисти покалывало при неловком движении. Кровоподтёк, правда, никуда не денется ближайшие недели две. Но зато кисть больше не болит, я могу спокойно ею двигать - если без резких движений, конечно. На столике рядом с моей кроватью стоял поднос, на котором были стакан молока и тарелка омлета с сыром и ветчиной. Еда и напиток оказались ещё тёплыми, будто их недавно приготовили. Завтрак в постель выглядел столь аппетитно, что я поспешила утолить им свой голод, «приговорив» всё до единой крошки и в несколько больших глотков выпив молоко. Очень вероятно, что это меня так с утра побаловала Леонарда. Готовить так вкусно, что вместе с блюдом готов съесть тарелку, умеет только она. Покончив с завтраком, я расправила складки на помявшемся платье, в котором вчера улеглась спать, расчесала волосы и заплела их в косу. Выглянув в окно моей спальни, выходящее на внутренний двор, я узрела своего мужа и Флавию. Филипп сидел по-турецки на траве, Флавия же сидела на постеленном для неё плаще Филиппа, сложенном в несколько раз. Мельком бросила взгляд на лицо мужа - лицо в запёкшихся царапинах и на его нижней губе красовался свежий небольшой шрам. Последствие вчерашнего неожиданного поцелуя, когда я укусила Филиппа. Бедняга. Больно, должно быть, ему тогда было. Хотя он сам виноват. Нечего было целовать меня без моего позволения и пытаться спустить моё платье с плеч. Мужчина слегка кидал девочке кожаный мяч, она же старалась его поймать, что у неё получалось с переменным успехом, и кидала ему обратно. - Флавия, милая, ты умница. Хороший бросок, - подбадривал Селонже ребёнка. Кроха радостно посмеивалась, иногда делая вид, что хочет бросить мяч Филиппу, но потом вдруг передумывала и прижимала игрушку к себе. - Да ты у нас маленькая хитрюга, как я погляжу, - с напускной строгостью говорил Филипп, опять же, наигранно грозя указательным пальцем. Я же смотрела из окна на то, как Филипп развлекает Флавию игрой в мяч, про себя радуясь, что ему хватило ума постелить плащ, чтобы Флавии было, на чём сидеть. Похоже, Флавия очень довольна тем, что появился ещё один человек, который её забавляет и говорит, какая она умница. Девочке всегда нравились люди, которые не скупятся на похвалу для неё. Потом эти двое, мои муж и дочь, куда-то ушли. Вернулись с тазом для белья. Поставив таз на землю, Филипп вместе с Флавией отошёл на десять шагов и взятой с земли большой палкой прочертил ровную линию. - Вот, Флавия, смотри, как играть, - говорил он мягко малышке, присев на корточки, - ты должна забросить мяч в таз. Не заступая за линию, которую я начертил. Сейчас тебе покажу, а ты попробуешь потом сама. - Взяв из рук Флавии, состроившей серьёзную гримаску, мяч, Филипп лёгким небрежным движением забросил этот мяч в таз. Потом вернулся за игрушкой и отдал в руки Флавии, подведя девочку к черте на земле. - Попробуешь сама? - Да, - ответила ему просто Флавия, замахнувшись и кинув мяч со всей возможной для неё силой, но не попала. - Не получается! - отразились на её детском личике нетерпеливость и разочарование, досада. - Ты всё равно умница, Флавия. Нечего расстраиваться, - опустившись на колени перед Флавией, Филипп ласково потрепал её по золотым кудряшкам и легонечко похлопал по плечу. - Всё-таки это большое для тебя расстояние, - проговорил он, начертив палкой новую линию поближе к тазу на пару шагов, и подвёл за ручку Флавию к новой отметке. После достал мяч из таза и вернулся к Флавии. - Попробуй теперь. У тебя получится. - Хорошо, - ответила девочка, принимая мяч из рук Филиппа. Замахнувшись, она отбросила от себя мяч, попав точно в цель. - Я попала, попала! - с радостью, восторгом на грани хвастовства крикнула Флавия, подпрыгнув на месте и хлопнув в ладошки. - Я же говорил, ты сможешь, милая. Отлично бросаешь, - похвалил Филипп девочку. Флавия же, от гордости за себя задрав голову, широко улыбалась и хихикала. Филипп и Флавия играли в бросание мяча в таз для белья, по очереди делая броски. Малышка от игры была в восторге, тем более что старший товарищ по игре её хвалит и тактично даёт ей советы, как лучше бросать. Филиппу же, судя по всему, нравилось развлекать девочку и заниматься ею, он выглядел таким довольным - играя с Флавией. Не менее довольным, чем Флавия. Глядя на эту представшую моим глазам картину, я с мечтательной грустью улыбнулась. Ведь я, выходя замуж за Филиппа, именно этого и хотела - быть с мужем друг другу во всём надёжной поддержкой и опорой, всю жизнь прожить вместе во взаимной любви и верности, вместе растить детей, и чтобы Филипп мягко их наставлял и придумывал для них интересные игры - как сейчас с Флавией. Я хотела быть самой лучшей женой на свете для моего супруга и самой лучшей на свете матерью для наших детей, которых я хотела от него. Когда я склоняла колени перед алтарём в монастыре Сан-Франческо во Фьезоле, чтобы принять благословение моего брака с Филиппом от пожилого настоятеля, мои мечты ничем не отличались от мечтаний тех девушек, кому посчастливилось выходить замуж именно за того, кого любишь всем существом. Любящая, крепкая и дружная семья, созданная мной и Филиппом - вот, чего я ждала от своего замужества. Теперь же я сомневалась, а стоит ли сохранять брак с этим человеком, жить с ним и растить с ним же детей. Если предал и обманул один раз, где гарантии, что не сделает это снова? Я не хочу больше никогда переживать это ощущение, будто под рёбра вонзили нож, и будто меня вываляли во всех сточных канавах города. Хватит и одного раза. «Если бы только Филипп не начал нашу семейную жизнь со лжи, шантажа и вымогательства! Надо же, как он быстро поладил с Флавией. Только искренняя ли у него к моей дочери теплота? Не мог же он придумать план войти в доверие моему ребёнку, чтобы подобраться ко мне?» - забрезжила в моём мозгу мысль, рождённая недоверием, подозрительностью. Флавия и Филипп настолько увлеклись игрой, что даже не замечали меня, наблюдающую за ними из окна моей спальни. Весело явно было им обоим. Дальше по идее Филиппа они стали вести счёт заброшенным в тазик мячам. Точнее, это Филипп держал в памяти очки Флавии и свои. Конечно же, он немного поддавался Флавии, чтобы сделать приятно девочке. Флавия же не догадывалась о тех поблажках, которые ей делает мой муж. А уж если бы всё-таки догадалась, возмущений было бы выше крыши... Но Флавия не догадалась, что Филипп ей поддаётся, очень радуясь тому, что умудрилась забросить мяч в бельевой тазик раз десять, тогда как Филипп отставал от неё по очкам на два балла. - Я смотрю, вам обоим очень весело, - решила я дать о себе знать мужу и дочери. Филипп и Флавия прервали свою игру, удивлённо взглянув в окно, откуда я помахала им рукой. - Мамочка проснулась! - радостно закричала Флавия, помахав мне своей маленькой ручкой. - С добрым утром, Фьора! - поприветствовал меня Филипп, широко улыбнувшись. - Твоей руке стало лучше? - Спасибо тебе, боли уже нет. Иногда только покалывает, если резкое движение сделаю, - ответствовала я. - Сейчас сколько времени? Я долго спала? - Примерно около двенадцати сейчас. А что? - не понял, к чему я это, Филипп. - И никто меня не разбудил?! - вскричала я, высунув голову из окна. - Флавия с утра голодная ходит?! - Нет, мама, я ела, - возразила упрямо девочка, только не очень я ей верила. - Об этом позаботились Леонарда и я, - подкрепил своими словами Селонже слова Флавии. - Так что Флавия голодом не сидела. Поела довольно хорошо и не капризничала. - Флавия? Не капризничала? - чуть-чуть прыснула я со смеху. - Её, наверно, подменили. - Всё же у меня получилось мирно договориться с этой юной дамой, - наклонившись, Филипп подхватил на руки Флавию и усадил себе на плечо, надёжно и бережно удерживая. - Не разбудили тебя потому, что я и Леонарда с мессером Франческо хотели, чтоб ты поспала по-человечески. - Обычно с Флавией трудно сладить. Как ты это сделал? - пребывала в непонимании я. - Банальный подкуп. Теперь я должен ей деревянного медведя, - промолвил Филипп с доброй и тёплой усмешкой. Флавия же, несказанно довольная собой, рассмеялась. После услышанного только что пробило на смех и меня. Подумать только, эта маленькая лисица Флавия раскрутила Филиппа на новую деревянную игрушку! Того и гляди, эта плутовка моего мужа в рабство обратит и заставит выполнять её желания. Это я и Леонарда с отцом кое-как умеем не идти у неё на поводу. Насчёт Филиппа не могу судить с уверенностью. Но вскоре я успокоилась, когда к Флавии и Филиппу подошёл мой отец. - Ой, дедушка пришёл! - Флавия помахала отцу ручкой. - Отец, доброго дня! - поприветствовала я отца, помахав ему здоровой рукой из окна, когда он обернулся на мой голос. - Фьоретта, моя милая! Тебе хорошо спалось? Боль в руке прошла? - спросил меня отец первым делом. - Рука больше не болит, только при резких движениях покалывает. Спала я отлично! - бодро поделилась я с отцом. - Мессир де Селонже, пройдёмте в мой кабинет. У меня к вам будет очень серьёзный разговор. - Отец подошёл к Филиппу и ласково потрепал по круглым щёчкам Флави