ел о том, что вырвал у вас женитьбу на вашей дочери шантажом? Все эти месяцы, прошедшие с нашей свадьбы, я сожалел о своих дурных поступках и раскаивался в них. - Так вы успели за эти месяцы раскаяться в том, что женились на моей дочери? - не сдержал отец поддевки. - Скорее раскаиваюсь в применении шантажа, чтобы получить Фьору в жёны. Но не в том, что женился на ней. Мне глубоко совестно, что я угрожал вам раскрытием тайны рождения Фьоры на всю Флоренцию, если только не получу от вас эти проклятые деньги и руку Фьоры. Представься случай заново пережить те события, то я бы просил у вас руки Фьоры как это делают все нормальные люди, без угроз и шантажа, и ни за какие деньги не женился бы на ком-то другой, кроме неё. - Вот только вряд ли Фьоре покажутся убедительными ваши слова. Вы думаете, она захочет в это поверить и слушать всё это? Тут вы заблуждаетесь. Той наивной и доверчивой девушки больше нет. Теперь это женщина, которая больше никому не позволит обвешивать её уши макаронными изделиями, - как бы, между прочим, напомнил отец Филиппу. - Синьор Бельтрами, вчера я разговаривал с Фьорой и просил у неё прощения, хотя она не горела желанием это обсуждать. Она очень на меня зла, и у неё есть на это полное право. Как есть полное право у вас тоже злиться на меня и ненавидеть. - Послышался тяжкий вздох моего мужа и то, как он пару раз кашлянул, чтобы справиться с волнением, скорее всего. - Я искренне прошу прощения у вас обоих за то, что угрожал вам разгласить во всеуслышание тайну Фьоры, требуя деньги, и я вас прошу меня простить за то, что вырвал руку вашей дочери угрозами. Я признаю свою вину перед Фьорой и перед вами. - Что же, мессер де Селонже, меня радует, что вы переосмыслили свои поступки и дали им должную оценку, что осознали свою неправоту. Это хорошо, что в вашей душе произошла эта разительная благая перемена, - мирно высказал своё мнение отец. - Вот только я не могу обнадёжить вас, что Фьора настроена к вам благодушно. - Я это отчётливо понял ещё вчера. То, что она вцепилась мне в лицо, тому подтверждение. Я сам вёл бы себя точно так же на месте Фьоры. Если бы только был способ дать ей понять, что она важна мне, и я люблю её, что хочу с ней помириться и жить как нормальная семья. - Вам также стоит учитывать, что за прошедшие месяцы многое изменилось. У Фьоры появилась дочь, которую она любит и ни за что не откажется от неё, пусть Фьора и не рожала Флавию. Мать есть мать, своего ребёнка на штаны не променяет, - философски заметил отец. - Я думал о том, как быть с Флавией. Понимаю, что Фьора любит её и ни за что не поставил бы Фьору перед выбором «муж или ребёнок». Я хочу официально удочерить Флавию, - заявил Филипп твёрдо, - чтобы она считалась моей с Фьорой дочерью, а потом забрать их обеих жить в Селонже, где им будет безопасно и спокойно. - И опять же всё упирается в желание Фьоры идти вам навстречу и уезжать с вами в Бургундию. Я-то не умею долго держать на людей зло. Так что злости к вам не питаю. Чего не могу сказать о Фьоре. Если вы правда хотите помириться с Фьорой, удочерить Флавию и жить с женой по-человечески, чтобы она вас простила - мой вам совет, не форсируйте события и не давите на неё. Я свою дочь знаю, она ненавидит, когда её к чему-то принуждают, - с серьёзностью посоветовал Филиппу отец. «Вроде бы не похоже, что Филипп притворяется и обвешивает мои с отцом уши лапшой. И опасности от его возвращения во Флоренцию можно не бояться. Надо же, Филипп попросил прощения у моего отца. Это большой прогресс, если, конечно, Филипп не лицемерит. Да ещё хочет удочерить Флавию и увезти меня с дочерью в Бургундию. Меня бы спросил для начала, хочу ли я покидать Флоренцию и переезжать в Селонже», - завертелись в моей голове бешеным круговоротом мысли. - Спасибо за совет, мессер Франческо. Я ему обязательно последую, - поблагодарил Филипп моего отца. - Если вы знаете ещё способы, как заслужить доверие и доброе расположение Фьоры, буду признателен вам за советы в дальнейшем. - Лучший способ - оказывать Фьоре поддержку, проявлять заботу о ней. Как, например, сегодня вы замечательно помогли Фьоре с малышкой Флавией. - Отец слегка и добродушно посмеялся. - Девочка очень шумная, озорная, её нельзя назвать послушной. Ночью не даёт Фьоре спать и утром рано просыпается, теребит Фьору. Так Фьора сегодня хоть по-человечески выспалась, благодаря вам. - Само собой, понятно, что Фьора мучается от частого недосыпа. Я поначалу при встрече за неё сильно испугался, когда увидел её бледную, заметно похудевшую и с тёмными кругами под глазами. Подумал, что Фьора заболела. - Слава богу, моя дочь не больна. Она изо всех сил старается быть Флавии самой любящей и заботливой матерью, запрещая себе проявлять слабость. Хотя ей трудно справляться с материнством. - Надеюсь, у меня получится дать понять Фьоре, что хочу разделить с ней всю жизнь и заботы о ребёнке. - Помните, зять мой, лучший способ для вас найти понимание с Фьорой - ни в коем случае на неё не давить. Я прекрасно понимаю, что у вас есть право супруга увезти Фьору из Флоренции вопреки её воле, но категорически заклинаю вас этого не делать - насилия она уж точно никогда не простит. Говорю же, я своего ребёнка знаю хорошо. - Я считаю, что вы правы. Мне самому бы не хотелось, чтобы Фьора жила со мной только лишь из одного долга. У меня нет намерения силой вырывать жену в Бургундию. Иначе безнадёжно испорчу и без того напряжённые отношения с ней. Фьора тогда вконец меня возненавидит. - Хорошо, что вы это понимаете, - проговорил слегка задумчиво отец. - Фьора действительно очень вас любила. После вашего отъезда она впала в депрессию, три дня ничего не ела, не выходила из своей комнаты и смотрела в одну точку. Я не готов ручаться, что она вычеркнула из памяти ваше несправедливое обвинение её в неверности... - Мессер Франческо, Фьора вам не рассказывала о том, что произошло вчера? Кто-то из ваших сограждан вывел её из терпения вопросом «Кто отец Флавии». Фьора вышла из себя и во всеуслышание заявила, что два года назад была моей любовницей, вам пришлось согласиться на наш брак, потому что Фьора якобы угрожала вам самоубийством и что Флавия наша родная дочь, - обмолвился вскользь Филипп. - Так что было бы правильно, чтобы я удочерил Флавию. - Фьора не говорила мне об этом ничего, но я сегодня и сам всё узнал, когда выходил в город по делам банка. Дел за спиной Фьоры мы натворили с этой тайной свадьбой, а все шишки достались моей дочери, что ей пришлось ужом на сковороде выкручиваться, - проронил отец с невесёлой иронией. - Точнее не скажешь. Нелегко Фьоре пришлось. Приятного дня, мессер Франческо. Пойду, заберу у Леонарды Флавию - обещал девочке с ней поиграть и смастерить ей медведя, - вымолвил Филипп. - И вам приятного дня, граф. Помните, если хотите примирения с Фьорой, на неё нельзя давить, - порекомендовал напоследок отец. Послышался звук отодвигаемого стула, поступь направившегося к двери Филиппа. Поняв, что рискую обнаружить своё укрытие и рассекретить себя перед отцом с мужем, что подслушивала их разговор, я покинула свой шпионский пост и бегом рванула к лестнице, сделав вид, будто только недавно поднялась на второй этаж. Как раз вовремя, потому что Филипп вышел из кабинета отца и шёл в мою сторону. - Ну, здравствуй ещё раз, любезный супруг, - с ядовитой иронией поприветствовала я мужа, поравнявшись с ним. - Позволь спросить, какого чёрта крутишься возле моего ребёнка? Предупреждаю первый и последний раз: предашь доверие Флавии - и я тебя на месте придушу своими руками, а мой отец поможет закопать в саду твой труп! - Ты не допускала мысли, что мне может нравиться заниматься детьми и развлекать их, чему-то их учить? - ответил мне Филипп спокойно, видать, не попавшись на крючок моей явно выраженной словесной агрессии. - Только не надо меня за дурочку держать, пожалуйста. Люди никакие тебе не игрушки, Филипп де Селонже. Пей свой самообман без меня. Ты заблуждаешься, думая, что, используя Флавию, сможешь подобраться ко мне. - Знаешь ли, Фьора, у меня тоже семь с половиной лет назад была дочь, и я тоже сейчас бы мог растить своего ребёнка, - вдруг вырвалось у Филиппа сиплое, и голос его задрожал. Меня же эти последние услышанные от мужа слова, повергли в потрясение. Как так могло произойти? Я поверить не могла тому, что сорвалось с губ Филиппа. - Филипп, я не из праздного любопытства тебя спросить хочу. У тебя семь с лишним лет назад была дочь? Что с ней случилось? - закусив губу и сжав в замок руки, я обеспокоенно смотрела в лицо своему мужу. - Она умерла, не прожив и пяти минут после рождения. Так мне сказала в письме моя возлюбленная Луиза. На похороны я не успел, а по приезду узнал, что ребёнка похоронили почему-то в закрытом гробу. - Голос Филиппа внезапно сел, в глазах появился печальный влажный блеск. Прикусив губу, муж опустил голову. - Меня тогда не было рядом с Луизой, поскольку герцог Карл не отпускал меня в отпуск со службы. Но я и Луиза часто переписывались и хотели пожениться, как только мне удастся получить разрешение монсеньора на свадьбу. - Ты можешь рассказать, что было потом? - откликнулась я несмело. - Спустя месяц после похорон ребёнка Луиза написала мне письмо, что она выходит замуж за человека, просившего её руки, из числа советников Карла Бургундского и поэтому навсегда порывает со мной, - сквозь зубы процедил Филипп. - Так вот как оно всё случилось. Значит, она вычеркнула тебя из своей жиз