ни... Бессердечно с её стороны. Что же произошло после свадьбы? - Луиза уехала с мужем во Фландрию, и я больше о ней ничего не слышал. Видимо, её не особо тронула смерть нашей дочери, - с грустной иронией проронил Филипп, покачав головой. - А когда я занимаюсь Флавией, то меньше думаю о том, что моей дочери нет в живых, и мне даже не довелось взять её на руки. - Филипп, мне очень жаль, я не хотела будить болезненных воспоминаний, - проговорила я, поникнув головой и разглядывая носки своих туфель, кровь бросилась мне в лицо и заставила заполыхать щёки. Взглянуть в глаза супругу я не решалась. Без всякой пощады в меня вцепилась клыками совесть. Конечно, Филипп поступил бесчестно со мной и моим отцом, но даже таких людей нельзя бить по больному. Нельзя бить людей по кровоточащим ранам. - Я на тебя не злюсь, Фьора. Ты не знала всего. Поэтому не извиняйся, - пресёк Филипп мою попытку сказать ему, что я приношу свои извинения. - Пойду, заберу Флавию у Леонарды. - Взяв меня за левую руку, Филипп мягко сжал её на несколько секунд. После отпустил, и направился в сторону выхода от рабочей студиолы отца. Я шла следом за своим мужем, силясь ему сказать что-то ещё, что я сожалею о своих неосторожных словах, которые всколыхнули в нём тяжёлые воспоминания. Я ведь никогда не думала до этих минут о Филиппе как о человеке, который продолжает жить с незажившей раной. Сама того не зная, ударила по самому больному для него. Я бы никогда и представить себе не могла, что у Филиппа когда-то был ребёнок. Конечно, у меня не было иллюзий, что Филипп в его двадцать семь лет, вплоть до нашей с ним свадьбы, всю жизнь прожил монахом. Наверняка ему до меня доводилось кого-то любить. Но вот как о чьём-то отце, я о Филиппе не думала. Я не могла и предположить того, что задолго до встречи со мной у Филиппа мог быть ребёнок - сын или дочь, и по жестокому мановению длани судьбы, Филиппу не довелось впервые взять на руки его дитя. Как бы я ни относилась к Филиппу за его поступки, но то, что его постигло больше семи лет назад, очень жестоко. Новорожденная дочка Филиппа умерла, едва родившись на свет. Возлюбленная Луиза разорвала с ним отношения и вышла за другого, уехав во Фландрию, спустя только месяц после смерти её с Филиппом ребёнка. Как бы подло и не по-рыцарски ни поступил со мной муж в недавнем прошлом, я не смогла вытравить из себя сопереживание его многолетней боли. У меня есть моя дочь Флавия, ставшая для меня утешением и радостью, а Филиппу в память о его дочери лишь остались скорбь да могила. «Филипп хорошо отнёсся к моей дочери и занимается Флавией, пытаясь так заглушить боль от смерти его собственной дочери. Я же со всей силы ударила его по ране, которая с годами не затянулась и кровоточит. Нельзя бить людей по больному, даже если этот кто-то - Филипп», - без всякой жалости грызла моё сознание эта мысль, когда я сидела рядом с Флавией (которую я и Филипп вместе забрали у Леонарды) на плаще мужа. И наблюдала за тем, как ловко граф Селонже вырезает небольшим ножичком фигурку из деревянного бруска размером с ладонь взрослого мужчины. Ему явно нравится работать руками, и он умеет это делать. Надо же, Филипп очень умело управляется с деревом. У него это отлично получается. Флавия, замерев на месте и приоткрыв рот, во все глаза смотрела на то, как мой муж вырезает для неё игрушку из куска дерева, который в ловких и умелых руках Филиппа становится больше похож на медведя. Вот уже получилась голова с круглыми ушами, передние лапы вдоль туловища, видны очертания глаз в круглых глазницах. Флавия тянулась маленькими шустрыми ручками к ножичку, норовя забрать его у Филиппа. - Флавия, ножи детям не игрушка, - мягко остановил её Филипп, подняв выше над своей головой руку, в которой был нож, чтобы Флавия не дотянулась до острого предмета. - Вот будет тебе хотя бы лет шесть - тогда да. А пока тебе давать в руки нож нельзя. - Ну, дай, дай, я тоже хочу! - Флавия одновременно упрямо и умоляюще смотрела на моего мужа. - Флавия, нет - значит, нет. Ты рискуешь пораниться. Поверь, порезаться ножом - это очень больно. Твоя мама с дедушкой и Леонарда мне тогда точно голову открутят, - ласково отшутился Селонже. Флавии слова графа показались забавными, и она хитренько засмеялась, сощурив свои чёрные глаза в обрамлении пушистых золотых ресниц. - Ах, так тебе смешно? Тебе будет весело, если мне открутят голову, да? - нарочито возмутился мой супруг, тепло посмеиваясь. Флавия широко улыбнулась и покачала златокудрой головой. - Флавия, мы ведь с тобой так и не решили: твой медведь будет мальчиком или девочкой? - перевёл Филипп тему в другое русло. - Пусть девочка будет, - подтвердила свои слова Флавия кивком. - Хорошо, значит, твой медведь будет девочкой, - проговорил Филипп, что-то подправляя ножичком на голове будущей игрушки. В полном молчании мы сидели втроём в саду. Я усадила Флавию к себе на колени и вместе с дочерью завороженно наблюдала за тем, как кусок дерева продолжает обретать вид того, что будет игрушкой Флавии, в руках Селонже. Филипп, закончив вырезать из дерева медведицу, теперь был занят тем, что старательно красил получившуюся игрушку в белый цвет. Бусины круглых глаз он выкрасил в чёрный, а очертания цветка розы возле уха деревянной поделки покрасил в красный цвет. Получилось очень красиво и мило - белая медведица с красным цветком на голове и с приветливой улыбкой на мордочке. - Ваша медведица, мадемуазель, - гордо объявил Филипп, показывая Флавии её игрушку и после поставив на траву. - Только пока её не трогай, она должна высохнуть. Нравится? - Очень красиво! Она милая! - восторгалась с довольной улыбкой до ушей Флавия, жадно рассматривая медведицу. - А белые медведи есть? - Вероятно, что где-то есть, - поцеловала я в макушку Флавию и крепко обняла её. - А если не бывает белых медведей, то у тебя будет, - Филипп родительским жестом пригладил золотые волосы Флавии. - Филипп, я ведь правда не хотела ударить тебя по больному, - с сожалением прошептала я, взглянув в глаза мужу. - Пожалуйста, поверь... - Фьора, хватит всего вот этого. Ты до второго пришествия будешь извиняться? Всё хорошо, - мирно уверил меня Филипп. Успокоившись и смирив подтачивающую меня совесть, я облегчённо улыбнулась супругу. Всё-таки есть в этом какая-то особая прелесть, что я и Флавия с моим мужем сейчас сидим вместе в саду моего внутреннего дворика, проводим вместе время и наслаждаемся ясным тёплым днём. Как будто мы и впрямь дружная, любящая и крепкая семья...