Если Филиппу случалось придвинуться ко мне ближе и мягко сжать в своей руке мою руку, я не стремилась от него отдалиться и вырвать мою руку обратно. Не делала никаких попыток отстраниться или оттолкнуть мужа от себя, если он хотел меня приобнять. Я испытывала удовлетворённое женское тщеславие, ловя на себе тёплые и обволакивающие взгляды супруга. Иногда он смотрел на меня так, словно хотел взглядом спалить на мне одежду, что опять же, согревало моё самолюбие. Деметриос всегда интересовался во время наших занятий, как проходят мои разговоры с мужем и удачно ли у меня получается спаивать благоверному приворотное снадобье. Пожилой грек одобрительно отнёсся к моему плану (поначалу соблазнение мною собственного мужа было планом синьора Ласкариса) привязать к себе покрепче графа де Селонже - чтобы у меня было надёжное прикрытие для шпионажа против Карла Бургундского. И потом подкупить одного или даже двух военачальников Смелого - чтобы те перешли на службу к королю Франции Людовику XI. У меня были смутные, едва уловимые нехорошие предчувствия, что в нечто хорошее затея Деметриоса с приворотными зельями вряд ли выльется, но я продолжала спаивать Филиппу питьё, в которое подмешивала приготовляемые мною под руководством грека снадобья. Может быть, я напрасно поддаюсь паническим мыслям, и мои с Деметриосом планы выгорят. Я бы не бралась уверенно судить, что пылкий интерес Филиппа ко мне, который он сам старается держать под контролем, подогревается именно настойками. Если вспомнить, с каким жаром он поцеловал меня в саду, когда мы были наедине, в вечер возвращения графа Селонже. Похоже на то, что снадобья лишь усиливают в нём то, что таится в его помыслах, и главное теперь - ничего самой же не испортить, чтобы не потерять едва начавшее крепнуть влияние на супруга. Как бы сильно я ни была зла на Филиппа, всё же я не могла не признать, что от того, что мой благоверный живёт в палаццо Бельтрами, есть большая польза - Филипп очень стремился разделить со мной поровну все заботы о Флавии. Девочка всегда была сытно и вкусно накормлена, всегда умытая и опрятная, не обделённая вниманием с лаской и радостная. Родительское тепло? Сколько хочешь, Флавия. Вот уж никогда бы не подумала, что в природе бывают мужчины, которые не считают, что заниматься детьми - сугубо женское дело. Филипп и в самом деле не чувствовал, что его мужское самолюбие ущемлено тем, что на нём большая часть забот о двухлетнем ребёнке. Никогда бы не смогла раньше допустить мысли, что нет лучше подспорья в быту, чем провинившийся муж! Ведь, если поразмыслить несколько прагматично, мне совершенно не зачем избавляться от врага, от которого столько пользы. Филиппу совсем не в тягость было заниматься Флавией, заботиться о ней и развлекать её, придумывая для девочки весёлые игры. Он выглядел таким радостным, даже счастливым, играя с малышкой или читая ей книги, делая ей из дерева различные игрушки. Всё же положительная сторона в том, что Филипп остался в палаццо Бельтрами, есть - благодаря тому, что мой муж взял на себя чуть ли не все заботы о Флавии, у меня появилось больше времени на то, чтобы спокойно полежать в своей комнате на кровати и почитать книжку сколько душе угодно; и искупаться в ванне - при этом, чтобы никто не врывался в ванную комнату. Если Флавии и случалось нарушить моё уединение в ванной, то Филипп тут же оказывался рядом и уводил девочку, мягко говоря ей: - Флавия, детка, у твоей мамы должно быть право хотя бы полчаса расслабиться в ванне одной. Пойдём, сыграем в мяч. Я вновь начала вспоминать, что это вообще такое - здоровый и полноценный сон, когда меня с утра пораньше никто не дёргает и не кричит мне в ухо. Никто не скачет по постели и по мне, не требует от меня, чтобы я немедля шла играть - потому что уже с утра Филипп придумывает, чем занять досуг Флавии, чтобы девочка была довольна, и это было интересно для неё. Он неизменно был мягок, ласков и терпелив с Флавией. Когда она не слушалась, предпочитал воздействовать на девочку деликатными уговорами, ни разу не повысил на неё голос, общался с ней без приказного тона и надменности. Всё-таки по поведению человека с детьми можно понять, любит ли он детей. Флавия чувствовала искренность такого доброго к ней отношения со стороны моего мужа и чутко на него откликалась, платя Филиппу тем же. Чего уж там говорить, когда мой муж заполучил себе симпатии всех детей наших слуг! Так что граф Селонже без боя завоевал расположение не одной только маленькой Флавии. Стоит признать, что из моего супруга получился бы довольно хороший родитель: детей любит, придумать им интересный досуг и заботиться о них умеет, понимание с ними находит легко и у него отлично получается их воспитывать. Тогда я впервые задумалась, что мой муж... он не так уж и плох. Я бы даже сказала, что в нём есть немало хорошего. Кристально непогрешимых людей на свете не бывает, надо смотреть правде в глаза. Подчас и самым неплохим людям случается совершать дурные поступки. Сейчас, присмотревшись к Филиппу за прошедшие семь дней, я бы уже не назвала его с уверенностью человеком плохим и неспособным ни на что достойное... Это мягкий, терпеливый и добрый к детям человек. Вдали от Карла Бургундского Филипп вполне хороший человек, я бы сказала - чем дальше от герцога, тем лучше. Служба Смелому не убила в Филиппе его стремление к созиданию, не заглушила в нём положительные черты его натуры. С таким человеком можно спокойно, мирно и дружно жить. В моральном плане Филипп не до конца потерян, есть шансы вырвать из его души проросшие черты Карла Смелого. Главное, чтобы мне удалось удерживать моего мужа подальше от дурного влияния на него герцога Бургундского. Филиппу по-настоящему нравилось играть с Флавией, читать ей книжки со сказками, делиться с ней какими-то знаниями и чему-то её учить, мягко и всё же неукоснительно приучать девочку к порядку - к примеру, моему мужу не составляло большого труда воспитывать во Флавии привычку прибирать за собой её игрушки. Вот что меня сверх меры удивляло, так это то, что Флавия - с её-то своенравием и упрямством! - его слушалась! Филиппу удалось быстро найти к ней подход с его спокойной уверенностью и мягкой убедительностью. - Флавия, приучайся к порядку. Поиграла со своими игрушками - убери их в сундук и не оставляй на проходе. Твоей маме и Леонарде с твоим дедушкой будет очень больно, если они об твои игрушки споткнутся и упадут, а то и ноги себе переломают, - спокойно разъяснял Филипп Флавии, почему нужно прибирать за собой игрушки после того, как девочка ими наиграется. С тех пор, как я начала вдоволь высыпаться, благодаря тому, что большинство забот о Флавии с моих плеч взял на себя мой муж, я меньше стала походить на живое бледное пугало с кругами под глазами. Поскольку у меня появилось больше времени на здоровый сон и больше личного времени на себя, больше времени понежиться в тёплой пенной ванне с ароматными маслами - я стала намного спокойнее, и у меня пропала раздражительность, улучшились способности к запоминанию и концентрации на чём-то внимания. Я больше не срывалась на отца и Леонарду. Да и у Леонарды, всегда помогающей мне заботиться о Флавии, появилось чуть больше свободного времени. Иногда я могла наблюдать довольно любопытные и милые диалоги Леонарды с моим мужем, когда они оба занимались кормлением Флавии. - Флавия, котёнок мой милый, ну скушай ещё немножечко, - уговаривала Леонарда малышку, поднося к её рту ложку овощного супа с мясом. Девочка кричала так, что уши закладывало: «Нет, не буду! Не хочу! Убери это!» и могла стукнуть махонькой ладонью по ложке, пролив содержимое на пол или на скатерть. - Мадам Леонарда, вам не стоит в неё насильно впихивать еду, - замечал спокойно Филипп, - не хочет - не надо. Сколько сможет, пусть столько съест. Проголодается - даст вам понять. - Мессир граф, при всём к вам уважении, но мне ли не знать, как за детьми ухаживать. Я Фьору вынянчила с первых дней её жизни, а уж её характер был ещё в детстве не мёд, хотя и добрый, - вежливо, стараясь скрыть недовольство, парировала Леонарда, пытаясь накормить Флавию, вопреки её протестам. - Фьору в детстве было не заставить нормально поесть, как и Флавию сейчас. - А зачем заставлять есть через силу? Дети на редкость самые душевно здоровые люди, и свои потребности чувствуют хорошо, - высказывал Филипп свою точку зрения. - Вы много маленьких детей-то повидали, мессир де Селонже? - с добродушной