я шла играть - потому что уже с утра Филипп придумывает, чем занять досуг Флавии, чтобы девочка была довольна, и это было интересно для неё. Он неизменно был мягок, ласков и терпелив с Флавией. Когда она не слушалась, предпочитал воздействовать на девочку деликатными уговорами, ни разу не повысил на неё голос, общался с ней без приказного тона и надменности. Всё-таки по поведению человека с детьми можно понять, любит ли он детей. Флавия чувствовала искренность такого доброго к ней отношения со стороны моего мужа и чутко на него откликалась, платя Филиппу тем же. Чего уж там говорить, когда мой муж заполучил себе симпатии всех детей наших слуг! Так что граф Селонже без боя завоевал расположение не одной только маленькой Флавии. Стоит признать, что из моего супруга получился бы довольно хороший родитель: детей любит, придумать им интересный досуг и заботиться о них умеет, понимание с ними находит легко и у него отлично получается их воспитывать. Тогда я впервые задумалась, что мой муж... он не так уж и плох. Я бы даже сказала, что в нём есть немало хорошего. Кристально непогрешимых людей на свете не бывает, надо смотреть правде в глаза. Подчас и самым неплохим людям случается совершать дурные поступки. Сейчас, присмотревшись к Филиппу за прошедшие семь дней, я бы уже не назвала его с уверенностью человеком плохим и неспособным ни на что достойное... Это мягкий, терпеливый и добрый к детям человек. Вдали от Карла Бургундского Филипп вполне хороший человек, я бы сказала - чем дальше от герцога, тем лучше. Служба Смелому не убила в Филиппе его стремление к созиданию, не заглушила в нём положительные черты его натуры. С таким человеком можно спокойно, мирно и дружно жить. В моральном плане Филипп не до конца потерян, есть шансы вырвать из его души проросшие черты Карла Смелого. Главное, чтобы мне удалось удерживать моего мужа подальше от дурного влияния на него герцога Бургундского. Филиппу по-настоящему нравилось играть с Флавией, читать ей книжки со сказками, делиться с ней какими-то знаниями и чему-то её учить, мягко и всё же неукоснительно приучать девочку к порядку - к примеру, моему мужу не составляло большого труда воспитывать во Флавии привычку прибирать за собой её игрушки. Вот что меня сверх меры удивляло, так это то, что Флавия - с её-то своенравием и упрямством! - его слушалась! Филиппу удалось быстро найти к ней подход с его спокойной уверенностью и мягкой убедительностью. - Флавия, приучайся к порядку. Поиграла со своими игрушками - убери их в сундук и не оставляй на проходе. Твоей маме и Леонарде с твоим дедушкой будет очень больно, если они об твои игрушки споткнутся и упадут, а то и ноги себе переломают, - спокойно разъяснял Филипп Флавии, почему нужно прибирать за собой игрушки после того, как девочка ими наиграется. С тех пор, как я начала вдоволь высыпаться, благодаря тому, что большинство забот о Флавии с моих плеч взял на себя мой муж, я меньше стала походить на живое бледное пугало с кругами под глазами. Поскольку у меня появилось больше времени на здоровый сон и больше личного времени на себя, больше времени понежиться в тёплой пенной ванне с ароматными маслами - я стала намного спокойнее, и у меня пропала раздражительность, улучшились способности к запоминанию и концентрации на чём-то внимания. Я больше не срывалась на отца и Леонарду. Да и у Леонарды, всегда помогающей мне заботиться о Флавии, появилось чуть больше свободного времени. Иногда я могла наблюдать довольно любопытные и милые диалоги Леонарды с моим мужем, когда они оба занимались кормлением Флавии. - Флавия, котёнок мой милый, ну скушай ещё немножечко, - уговаривала Леонарда малышку, поднося к её рту ложку овощного супа с мясом. Девочка кричала так, что уши закладывало: «Нет, не буду! Не хочу! Убери это!» и могла стукнуть махонькой ладонью по ложке, пролив содержимое на пол или на скатерть. - Мадам Леонарда, вам не стоит в неё насильно впихивать еду, - замечал спокойно Филипп, - не хочет - не надо. Сколько сможет, пусть столько съест. Проголодается - даст вам понять. - Мессир граф, при всём к вам уважении, но мне ли не знать, как за детьми ухаживать. Я Фьору вынянчила с первых дней её жизни, а уж её характер был ещё в детстве не мёд, хотя и добрый, - вежливо, стараясь скрыть недовольство, парировала Леонарда, пытаясь накормить Флавию, вопреки её протестам. - Фьору в детстве было не заставить нормально поесть, как и Флавию сейчас. - А зачем заставлять есть через силу? Дети на редкость самые душевно здоровые люди, и свои потребности чувствуют хорошо, - высказывал Филипп свою точку зрения. - Вы много маленьких детей-то повидали, мессир де Селонже? - с добродушной иронией усмехалась Леонарда. - Их, если вовремя не кормить, они сами этим не потревожатся. - Я был младший сын в семье, но в Селонже часто гостила моя тётя Флёр с маминой стороны, а с собой всегда брала своих трёх дочек - маминых племянниц, двойняшек пяти лет и младшую - которой два года. Причём впихивала в них еду - совсем как вы с Флавией. Не в обиду вам сказано было, - мирно добавлял Филипп, ловя на себе хмурый взгляд голубых глаз Леонарды. - Матушка моя говорила так моей с Амори няне Амелине: «Не хотят мальчишки есть - значит, не голодные, нечего в них еду насильно пихать. Как проголодаются - сами попросят есть». И ничего, выросли же как-то Амори и я живые и здоровые. - Может, в случае вас и вашего брата ваша матушка была права, - неохотно уступала Леонарда. - По крайней мере, у матушки со мной и моим братом это работало, - ронял, как бы невзначай, мой муж. От таких разговоров между Филиппом и Леонардой часто выигрывала Флавия, которая была довольна, как попавшая в курятник лиса, что её больше не заставляли доедать тарелку супа до последней ложки. Пускай еда в тарелке девочки оставалась недоеденной, зато Флавия стала вести себя за столом спокойнее, потому что её прекратили принудительно закармливать. Она съедала столько, сколько была в силах. А уж глядя на моего мужа, который на личном примере показывал ей, как пользоваться ложкой, девочка захотела научиться есть самостоятельно, и ей пошли навстречу - поощряя её самостоятельность. Конечно, не всё у Флавии с первого раза получалось, пока малышка училась приноравливаться держать немаленькую столовую ложку в своей крохотной ручке. Еда, конечно, была на скатерти и на полу, на одежде Флавии, приходилось после таких трапез умывать и переодевать по нескольку раз ребёнка - потому что обязательно в этих кашах или супах с рагу окажутся руки девочки и её подбородок, и не обходилось без того, чтобы Флавия не заляпала одежду. Но всё-таки у Флавии немножечко начинало получаться кушать самостоятельно, и девочку подталкивали продолжать учиться этому дальше ласковые уверения всех нас, что Флавия умница и у неё хорошо получается. Нельзя не признать очевидное, что мой супруг оказывает на мою дочь положительное влияние - Флавия понемногу учится самостоятельности: пытается кушать без помощи старших, стала прибирать за собой свои игрушки, поубавилось капризности. Порой я ловила себя на новой для меня мысли, что мой муж делает для Флавии всё то, что столь же охотно делал бы для своей дочери, если бы маленькая дочурка Филиппа не умерла, едва родившись на свет. Один раз мне довелось наблюдать из укрытия - из-за живой оградой из кустов сирени - сцену в саду внутреннего дворика. Флавия сидела на вчетверо сложенном плаще Филиппа, мужчина старательно вырезал из бруска дерева новую игрушку в виде кошки - для девочки. Флавия с нетерпеливой улыбкой до ушей во все глаза, с жадностью смотрела, как граф мастерски работает ножичком по дереву. - Дядя, а ты мне и маме кто? - неожиданно полюбопытствовала Флавия, требовательно глядя в лицо Филиппу в ожидании ответа. - Ну, как тебе объяснить, милая... - на несколько мгновений призадумался молодой человек. - Я и твоя мама - муж и жена, мы законные супруги перед богом и людьми. Даже венчались. Ты не представляешь, как была твоя мама в день свадьбы особенно красива, - рассказывал Филипп малышке с ласковой улыбкой на тонких губах. - Тогда ты мой папа? Да? - просияла от восторга Флавия, широко улыбаясь и глядя на моего мужа лучащимися радостью чёрными глазами. - Если ты так хочешь, Флавия. Как нравится тебе, - нашёл для неё Филипп такой ответ. Не знаю, почему, но от этого короткого диалога моего мужа и дочери повеяло такой теплотой... Значит, я могу быть спокойна и не давать поселяться в голове мыслям, что в добром отношении Филиппа к моему ребёнку лишь один корыстный интерес, потому что его участливое отношение к Флавии искреннее. Двумя днями ранее Филипп смастерил Флавии новую игрушку - небольшой деревянный меч, с рукоятью, которая как раз идеально ложится в детскую ладошку. Так у Флавии появилась новая любимая игра в «Рыцаря и дракона». За рыцаря была всегда Флавия, а Филипп - соответственно, за «злого и вредного дракона», которого Флавия всегда одолевает в их шуточном поединке. Девочка так и не догадалась, что Филипп нарочно поддаётся ей. Зато все полностью всем довольны. Флавия, набегавшись и наигравшись за целый день, такая уставшая была ко времени отхода ко сну, что укладывать её спать стало легче. Конечно, стараниями мужа, у меня появилось больше времени в тиши и покое провести свой досуг - вроде занятий рисованием или вышивкой, чтением книг, и я получила возможность чаще навеща