Как бы хорошо ни проводила время с Кьярой, Хатун с Симонеттой вне моего дома, меня всё равно тянуло в палаццо Бельтрами. Я мучилась от какого-то внутреннего ощущения, словно бросила своего ребёнка на домочадцев и пренебрегла своими материнскими обязанностями. Я виделась себе самой худшей матерью на свете, если я в восторге от отдыха без присутствия моей дочери. Может быть, я отношусь к категории женщин, которым лучше бы природа совсем отказала в том, чтобы становиться матерями? Наверное, я весьма скверная и никчёмная мать, раз получаю наслаждение от возможности провести свой досуг без ребёнка - тогда как хорошая и любящая мать радовалась бы каждому мгновению, проведённому рядом с её ребёнком. Я не могла избавиться от чувства, что я какая-то эгоистка чудовищная, не достойная быть матерью. Я торопилась домой, снедаемая тревожными мыслями, что в моё отсутствие с Флавией могло произойти что-то ужасное: то в моём подогретом страхом воображении Флавия падает с лестницы и сворачивает себе шею, то влезла на подоконник и выпала из окна - переломав себе всё, что только можно; или опрокинула на себя огромную кастрюлю горячего супа и обварилась, или порезалась какими-нибудь острыми предметами - до которых добралась, потянула в рот какой-то мелкий предмет - и он застрял у неё в горле... Вернувшись домой, я испытывала чувство невероятного облегчения и радовалась, что страшные картины в моей голове не нашли никакого отражения в реальности. Флавия всегда встречала меня радостная, живая и здоровенькая, всем довольная, опрятная, всегда сытно накормленная. Всё с ней в моё отсутствие дома, как оказывалось, было благополучно. Девочка кидалась меня обнимать и что-то увлечённо рассказывала мне, чем весёлым сегодня её занимал новый жилец дворца Бельтрами, Филипп, которого Флавия теперь звала папой. Филипп всегда хорошо за ней смотрел, и мой отец с Леонардой, если что, помогали. Все мои страхи оказывались напрасными. Я успела убедиться, что со спокойной душой могу заниматься любимыми делами, отдыхать с подругами и баловать себя, оставляя Флавию под присмотром моего мужа. Меня немало и приятно удивило, что Филиппу можно бесстрашно доверить заботу о двухлетней малышке, без опасений, что он не доглядит за девочкой, и она угробится. Тогда выходит, что всё-таки существуют мужчины, оставлять под присмотром которых детей не опасно для здоровья и жизни этих самых детей?.. Филипп, вот - живущее со мной под одной крышей опровержение, что мужчинам нельзя доверять заботу о детях. Часто Филипп брал с собой Флавию погулять по городу. Уходили гулять после девяти утра и возвращались после полудня. Оба безмерно довольные. У Флавии вообще улыбка не сходила с лица, потому что во время таких прогулок ей удавалось раскрутить Филиппа на маленькую корзинку яблок в меду, пакетики орехово-изюмной смеси с булочками и игрушки. Не забывали муж и дочь также о том, чтобы после своих прогулок по городу принести всевозможные лакомства для меня. Иногда моя спальня пополнялась какой-нибудь новой изящной вазой, в которой оказывались небольшие букеты из ромашек и незабудок, собираемых для меня мужем и дочерью. Нередко я составляла компанию мужу и дочери во время их прогулок по городу. Флавия жадным взором своих больших чёрных глаз впитывала облик Флоренции и непрестанную оживлённую суету на городских улицах, сидя на руках у Филиппа. Я держалась за плечо мужа и улыбалась, щурясь от яркого солнца. Мои сограждане, глядя на меня и Филиппа, чуть ли не шеи сворачивали. Во все глаза нас разглядывали, перешёптывались. Кто-то с колкостью, некоторые с добродушной иронией или немного осуждающе. - Смотрите, да это же Фьора Бельтрами, теперь графиня де Селонже. Ну и вид у неё самодовольный! - А губа у неё не дура - вон, какой интересный и красивый мужчина, её муж! - досадливо и с завистью вздыхала какая-нибудь торговка. - Мне бы такого заезжего бургундца в мои пятнадцать лет... - Да, посмотришь на посланника - и сразу думаешь ведь, что Фьору можно понять, - вторила ей торговка по соседству. - И есть ли какой-либо смысл блюсти добродетель, если лучше всех в этой жизни устраиваются бесстыдницы? - с ядовитой насмешкой случалось сказать какой-то девице из состоятельной семьи. - Вы, я смотрю, весталка-патриотка в пятом поколении, что смеете осуждать Фьору! - мог прямиком в лицо заявить с издевкой сплетничающим персонам в мою защиту Филипп, если ему случалось услышать то, что про меня говорят гадости. Обычно этот выпад Селонже заставлял сплетниц и сплетников смущённо заткнуть рты. - Ух, мало её синьор Бельтрами наказывал в детстве, а точнее не наказывал вовсе, - бурчала какая-нибудь старая матрона. - Слыханное ли дело - рожать вне брака девушке из приличной семьи, да ещё отца шантажировать самоубийством в обмен на свадьбу! - Будет тебе, моя дорогая, не твоя же дочь понесла до свадьбы, - говорила другая почтенного возраста синьора. - Юная тогда Фьора была совсем, девчонка, которой ещё не стукнуло пятнадцать. Где и когда ты у юниц видела благоразумие в любви? Вот и хорошо, что вернулся её муж. Нельзя малышке Флавии расти без отца. - Я всё же рада за Фьору, что теперь она будет растить свою дочку с законным мужем. Конечно, Фьора вела себя неподобающе с отцом, но кто из нас без греха... - присоединяла свой голос какая-нибудь третья пожилая синьора. - Это хорошо, что рядом с Флавией отныне будут не только мама с дедушкой и няней, но и родной отец. Девочка будет расти с двумя любящими родителями. - Ох, если Фьора с отцом своим не считалась, что родила безмужней в пятнадцать лет и шантажом согласие отца на свадьбу выбила, муж от неё послушания может не ждать, - хохотнув и хлопнув себя по коленям, мог обронить какой-нибудь школяр. - А ведь Фьора, её супруг и Флавия прекрасно все вместе смотрятся, такая радующая глаз картина - эти семейные прогулки, - случалось сказать кому-то из торговцев, когда я и Филипп с Флавией присматривали покупки во время прогулок по мосту Понте Веккио. - Вот только малышка Флавия на своих родителей не очень-то и похожа... - Так может быть, совсем не граф Селонже отец ребёнка? - вставлял свои два гроша какой-нибудь помощник торговца. - Ты за языком следи, дубина! Ещё в лицо мужу Фьоры это скажи - он