ебе твои слова шпагой в глотку втолкнёт! - одёргивал помощника владелец торгового лотка. - Если бы Флавия у Фьоры была не от мужа, то хотя бы имела сходство с матерью, а девочка даже на Фьору не похожа и нет сходства даже с синьором Франческо, - вклинивалась в беседу какая-то цветочница. - Может, Фьора вообще ей не мать - подобрала на улице из жалости. «О! Надо же! Нашёлся разумный человек, впервые озвучивший мысль, что я Флавию, чёрт всех моих сограждан дери, удочерила! А то всё от дьявола нагуляла, Джулиано Медичи мне её заделал...» - с трудом удерживаясь от того, чтобы не захохотать во весь голос, думала я. - Флавия могла пойти внешностью в родителей графа Селонже. Вот вам и причина, почему Флавия не похожа на мать с отцом и на родню матери, - с усталой пресыщенностью высказывалась какая-нибудь покупательница. - Дамы и господа, хочу заявить следующее, дабы развеять все ваши сомнения и чтобы все вы наконец-то отстали от Фьоры. Да, я и Фьора женаты. Да, Флавия моя родная дочь, и да - я и Фьора остаёмся верными друг другу. Моя дочь не похожа на меня и Фьору потому, что она пошла внешностью в мою покойную мать - которая тоже была черноглазой блондинкой, - с раздражением на грани с усталостью прорывалось у Филиппа, закатывающего глаза и сжимающего зубы. - Ещё вопросы есть? Нет? Ну и прекрасно. А теперь, когда вы наконец-то знаете правду происхождения Флавии, - скользила на тонких губах Филиппа зловеще приветливая улыбка, - будьте так любезны, заткните к чертям ваши гнилые пасти, чтоб на улицах перестало так смердеть! - случалось ему рявкнуть на сразу замолкающих горожан. После Филипп решительно уводил подальше от места столкновения меня и Флавию, при этом один глаз у него дёргало в нервном тике. А ведь Филипп только совсем немного времени провёл во Флоренции, тогда как я живу в такой обстановке уже больше месяца. Ничего, Филипп, я тоже прошла через дергающийся глаз от нервного тика - от культурного потрясения не умирают. - Как ты вообще их выносишь, и до сих пор не поубивала? - взглядом, полным недоумения вперемешку с состраданием, смотрел на меня Филипп. «Ха-ха! Это ты ещё поздно приехал и не застал, как в отцы Флавии записали дьявола. Ты, Филипп, физически не смог бы закатить глаза сильнее, если бы услышал», - так и подмывало меня сказать мужу. - Как-как? Привыкла уже, - пожимала я плечами. - Самоконтроль, Филипп. Обычный самоконтроль. - Фьора, ты извини меня, если что. Но твои сограждане, в самом деле, какие-то недужные, причём крепко и на всю голову, - с тоскливой иронией делился своими выводами со мной Селонже. - Ты не поверишь, раньше эти люди были относительно здравомыслящими. Сама потрясена... - нервно усмехалась я, подавляя в себе желание биться головой о любую стену, какая только подвернётся. Странное дело, стоило мне теперь с моей дочерью выйти погулять по городу, в обществе моего супруга, про меня прекратили пересказывать все эти домыслы - будто бы я зачала и родила Флавию от Джулиано Медичи. За моей спиной перестали шептаться с ядовитой насмешкой и презрением. Никто больше не шипел мне вслед с брезгливой интонацией слова: «распутница», «потаскуха малолетняя», «блудница» и прочие «приятности». Даже те люди, ранее охотно готовые плевать мне в спину, и смотревшие на меня так, словно я сожгла их дома и поубивала всю их семью, называющие Флавию «нагулянным отродьем» или «ублюдком» - теперь приветливо со мной здоровались и широко улыбались, насколько у них зубов хватало. Расспрашивали меня о самочувствии моего отца и желали процветания нам самим с нашим домом, ласково заговаривали с Флавией и выхваляли красоту малышки. Поразительная перемена в их отношении ко мне и к моей дочери, стоило появиться в городе моему благоверному! Значит, когда меня считали незамужней юной матерью - на мою голову с завидным постоянством, достойным лучшего применения, выливали ушаты грязи, с головы до ног вываляли меня в общественном презрении и порицании. Но, стоило мне скормить им историю моего замужества и происхождения Флавии немного в другой трактовке - что она родная дочь моя и Филиппа... И стоило самому Филиппу объявиться во Флоренции и начать принимать самое живое участие в жизни моей и Флавии - так теперь мои соотечественники снова ко мне доброжелательны и соизволили снизойти до обходительной манеры общения с «падшей девицей»! Некоторые при приветствии даже величали меня «госпожа графиня» или «синьора де Селонже». Жаль, что в такие моменты у меня не оказывается под рукой хотя бы маленького тазика - потому что тошнит меня от такого лицемерия моих сограждан просто неимоверно, что еле сдерживаю рвотные позывы. Мирно прогуливаясь по городу со своим супругом и маленькой дочуркой, я наслаждалась каждой минутой, и мне не было никакого дела до того, что там про меня треплют языками за моей спиной. Сбывалось то, чего я желала и что себе представляла, когда Филипп приедет за мной в дом моего отца. Вот только я никогда бы не подумала, что совершать прогулку по напоминающей шумный улей пчёл Флоренции буду не только с вернувшимся в город Красной Лилии Филиппом, но и со своим ребёнком, и неважно, что этого ребёнка совсем не я выносила и родила. - Значит, милые дамы, расклад такой: мы веселимся, гуляем по городу, проводим день в своё удовольствие, а потому берите, что нравится - сладости, украшения и разная одежда, книги, да что по вкусу придётся, - кратко разъяснял Филипп мне и Флавии, как будем развлекаться в городе в этот день. - Мой дорогой, ты хоть понимаешь, на что подписываешься? - крепко обхватывала я за плечо Филиппа, глядя ему в лицо и улыбаясь с ласково-кокетливым ехидством. - Я и Флавия - завзятые сладкоежки, любим много изысканных и красивых вещей, а я ко всему прочему большая охотница до книг. Ты же разоришься с нами до исподнего, бедняга. - Можно подумать, обеднею от покупки сладостей и украшений с книгами, - с доброжелательным скептицизмом фыркал Филипп, легонечко потрепав по щеке Флавию и коснувшись губами моей макушки. - Наоборот - мне будет приятно видеть довольными вас обеих. Правда, в этой череде ярких и наполненных весельем дней, вновь напомнил о себе Лука Торнабуони. Я в тот день с Филиппом и Флавией как обычно прогуливалась по городу, мы заглянули на рынок, потом прошлись по мосту Понте Веккио - на котором громоздились лавочки и палатки торговцев. Я и Флавия рассматривали украшения и ткани. Филипп сказал нам подождать его на этом месте, а он сам пока купит нам что-нибудь вкусное. На том и условились. Не трогали я и моя дочь никого и ни к кому не лезли, просто спокойно разглядывали товар, я расспрашивала о его качестве продавца. Иногда я примеряла на свои пальцы какие-нибудь кольца и показывала Флавии различные кулоны с цепочками. Так было, пока я не вздрогнула, почуяв за спиной чьё-то постороннее присутствие. Обернувшись же, я узрела Луку. Юноша смотрел на меня глазами, в которых плескались обида и гнев мальчишки, получившего отказ матушки купить сладости или новую игрушку. Досадливо и с оскорблённым видом молодой человек поджимал нижнюю губу. Я подхватила на руки Флавию и вполне дружелюбно поприветствовала Торнабуони, он же ответил на моё приветствие сердитым предъявлением претензий: - Так это правда, что ты замужем за тем чёртовым бургундцем - весь город судачит, что ты жена графа Селонже! Даже более того - ты была его любовницей и родила от него дочь два года назад! Подумать только, что я мог любить особу вроде тебя - не знающую цену постоянству в любви! - Лука, я не понимаю, по какому праву ты меня обвиняешь? Я никогда не говорила тебе слов любви и не клялась тебе в верности, мы с тобой никогда не были помолвлены, уж тем более я не твоя жена - чтобы ты сейчас требовал у меня отчёта в моём поведении, - парировала я хладнокровно. - Поэтому ты отвергала меня, потому что уже давно имела внебрачную связь с другим и родила от него ребёнка... Наверно, смеялась надо мной, когда предавалась распутству с этим иностранцем! - выпалил Торнабуони оскорблённо. Господи! У этого юноши логика в голове издохла в ужаснейших мучениях? Лука так себя ведёт, словно я и он были женаты десять лет, я нарожала ему детей, а потом бросила его с детьми и сбежала с первым встречным. Мадонна всемилостивая, Лука демонстрирует такую оскорблённую гордость, что можно подумать, будто я вероломно его одного с пятью детьми на руках бросила ради любовника! Чёрт бы побрал тебя, Лука, что с тобой не так?! - Лука, можешь твёрдо поверить в одно: когда я предавалась распутству со своим будущим мужем, мне было уж точно не до насмешек над тобой. Я думала немного о другом в объятиях мужчины и получала удовольствие, понимаешь? - иронично ответила я собеседнику на его пассаж, не сдержав чуточку издевательской ухмылки. - Катись к чёрту от моей жены! - пришла мне помощь в лице Филиппа, оттолкнувшего Луку и загородившего меня с Флавией, встав между мной и Торнабуони, при этом светло-карие глаза мужа горели каким-то холодно-яростным огнём - придав Селонже сходства с разъярённым волком. В моей же душе поселилось робкое, светлое и распускающееся живительным теплом чувство гордой радости от того, что Филипп, уже считай во второй раз, открыто назвал меня своей женой, в присутствии множества людей на улице... Неужели мне довелось это услышать, и его слова не были плодом моего воображения? Ослышаться можно один раз, один раз может что-то почудиться. Но