ленькой дочуркой, я наслаждалась каждой минутой, и мне не было никакого дела до того, что там про меня треплют языками за моей спиной. Сбывалось то, чего я желала и что себе представляла, когда Филипп приедет за мной в дом моего отца. Вот только я никогда бы не подумала, что совершать прогулку по напоминающей шумный улей пчёл Флоренции буду не только с вернувшимся в город Красной Лилии Филиппом, но и со своим ребёнком, и неважно, что этого ребёнка совсем не я выносила и родила. - Значит, милые дамы, расклад такой: мы веселимся, гуляем по городу, проводим день в своё удовольствие, а потому берите, что нравится - сладости, украшения и разная одежда, книги, да что по вкусу придётся, - кратко разъяснял Филипп мне и Флавии, как будем развлекаться в городе в этот день. - Мой дорогой, ты хоть понимаешь, на что подписываешься? - крепко обхватывала я за плечо Филиппа, глядя ему в лицо и улыбаясь с ласково-кокетливым ехидством. - Я и Флавия - завзятые сладкоежки, любим много изысканных и красивых вещей, а я ко всему прочему большая охотница до книг. Ты же разоришься с нами до исподнего, бедняга. - Можно подумать, обеднею от покупки сладостей и украшений с книгами, - с доброжелательным скептицизмом фыркал Филипп, легонечко потрепав по щеке Флавию и коснувшись губами моей макушки. - Наоборот - мне будет приятно видеть довольными вас обеих. Правда, в этой череде ярких и наполненных весельем дней, вновь напомнил о себе Лука Торнабуони. Я в тот день с Филиппом и Флавией как обычно прогуливалась по городу, мы заглянули на рынок, потом прошлись по мосту Понте Веккио - на котором громоздились лавочки и палатки торговцев. Я и Флавия рассматривали украшения и ткани. Филипп сказал нам подождать его на этом месте, а он сам пока купит нам что-нибудь вкусное. На том и условились. Не трогали я и моя дочь никого и ни к кому не лезли, просто спокойно разглядывали товар, я расспрашивала о его качестве продавца. Иногда я примеряла на свои пальцы какие-нибудь кольца и показывала Флавии различные кулоны с цепочками. Так было, пока я не вздрогнула, почуяв за спиной чьё-то постороннее присутствие. Обернувшись же, я узрела Луку. Юноша смотрел на меня глазами, в которых плескались обида и гнев мальчишки, получившего отказ матушки купить сладости или новую игрушку. Досадливо и с оскорблённым видом молодой человек поджимал нижнюю губу. Я подхватила на руки Флавию и вполне дружелюбно поприветствовала Торнабуони, он же ответил на моё приветствие сердитым предъявлением претензий: - Так это правда, что ты замужем за тем чёртовым бургундцем - весь город судачит, что ты жена графа Селонже! Даже более того - ты была его любовницей и родила от него дочь два года назад! Подумать только, что я мог любить особу вроде тебя - не знающую цену постоянству в любви! - Лука, я не понимаю, по какому праву ты меня обвиняешь? Я никогда не говорила тебе слов любви и не клялась тебе в верности, мы с тобой никогда не были помолвлены, уж тем более я не твоя жена - чтобы ты сейчас требовал у меня отчёта в моём поведении, - парировала я хладнокровно. - Поэтому ты отвергала меня, потому что уже давно имела внебрачную связь с другим и родила от него ребёнка... Наверно, смеялась надо мной, когда предавалась распутству с этим иностранцем! - выпалил Торнабуони оскорблённо. Господи! У этого юноши логика в голове издохла в ужаснейших мучениях? Лука так себя ведёт, словно я и он были женаты десять лет, я нарожала ему детей, а потом бросила его с детьми и сбежала с первым встречным. Мадонна всемилостивая, Лука демонстрирует такую оскорблённую гордость, что можно подумать, будто я вероломно его одного с пятью детьми на руках бросила ради любовника! Чёрт бы побрал тебя, Лука, что с тобой не так?! - Лука, можешь твёрдо поверить в одно: когда я предавалась распутству со своим будущим мужем, мне было уж точно не до насмешек над тобой. Я думала немного о другом в объятиях мужчины и получала удовольствие, понимаешь? - иронично ответила я собеседнику на его пассаж, не сдержав чуточку издевательской ухмылки. - Катись к чёрту от моей жены! - пришла мне помощь в лице Филиппа, оттолкнувшего Луку и загородившего меня с Флавией, встав между мной и Торнабуони, при этом светло-карие глаза мужа горели каким-то холодно-яростным огнём - придав Селонже сходства с разъярённым волком. В моей же душе поселилось робкое, светлое и распускающееся живительным теплом чувство гордой радости от того, что Филипп, уже считай во второй раз, открыто назвал меня своей женой, в присутствии множества людей на улице... Неужели мне довелось это услышать, и его слова не были плодом моего воображения? Ослышаться можно один раз, один раз может что-то почудиться. Но чтоб слуховая галлюцинация повторилась... Я своими ушами слышала из уст Филиппа «катись к чёрту от моей жены»! Значит, он не считает постыдным для себя быть моим мужем, раз во всеуслышание назвал меня своей женой! - То, что Фьора добрая и миролюбивая женщина, не врезавшая вам до сих пор только из человеколюбия, никак не значит, что вам не врежу я, - пригрозил мой муж, еле сдерживая рвущуюся ярость, чувствующуюся даже в металлическом звучании его голоса. - Я уйду, но ты от неё свой клинок под рёбра ещё получишь! - выкрикнул нам Лука, удаляясь. - Это уже не твоё дело! - синхронно вырвалось ему вслед у меня и Филиппа. - Он тебе досаждал? Скажи правду, - рука Филиппа мягко опустилась мне на плечо, слегка его сжав. - Хоть я и сама неплохо справлялась, но всё равно спасибо, что избавил меня от общества этого человека, - хихикнула я, одарив мужа беззаботной и исполненной признательности улыбкой. - Он бяка! - громко выразила своё мнение о моём неудачливом и настырном поклоннике малютка Флавия, и сердито высунула язык - чем заставила меня и Филиппа рассмеяться. Надо же, маленькая Флавия такая прозорливая девочка для своих лет. Похоже, Иерониме Пацци превращение в двухлетнюю малышку Флавию пошло на пользу - ума вот заметно прибавилось, как впрочем, и доброты. Прогулками по городу я и мой муж с Флавией не ограничивались. Филиппу могла в голову прилететь идея - вытащить меня и дочь на берег реки Арно. Прихватывал из дома небольшой стеклянный стаканчик, кисти и краски. Как оказалось, он придумал Флавии новое занятие - рисовать красками на камнях разной величины цветочки, всяких животных и птиц, солнце и облака, звёздочки, иногда они вместе рисовали какие-то забавные рожицы. Новое развлечение Флавия встретила одобрительно - настолько увлекалась рисованием на камнях, что у Филиппа и у меня не было такой проблемы, как постоянно оттаскивать Флавию от воды, куда она обычно норовила залезть. Или мы развлекались тем, что строили замки из песка, что на ура было встречено Флавией. В основном строили я и Филипп. Флавия вносила свой вклад в строительство тем, что приносила камешки, которые потом служили чем-то вроде окружающей замок крепостной стены. Втроём нас потом ждали поиски каких-нибудь листочков, чтобы на донжоне песчаного замка гордо высился флаг. После таких времяпровождений на берегу реки, клумбы дворика дворца Бельтрами пополнялись разрисованными камнями, которые притаскивали Флавия и Филипп. В один из дней нашей совместной жизни под одной крышей мой супруг подбил меня на то, чтобы мы выбрались погулять по берегу реки Арно вдвоём. Заранее договорился с Леонардой, чтобы в этот день она приглядела за Флавией - пока мы не придём с прогулки домой, к тому же наше отсутствие не обещало быть долгим. Поначалу я без энтузиазма восприняла предложение Филиппа, заявив, что планировала в этот день поваляться в постели и почитать книгу. - Будет тебе, Фьора. Успеешь дома насидеться. Соглашайся, - убеждал меня Филипп, обняв со спины и разминая мои плечи. - Научу тебя рыбачить, пожарим рыбу на костре. Знаешь, как вкусно? - Звучит очень заманчиво. Мне считать это приглашением на свидание? - промурлыкала я с лукавым кокетством, немного разомлев от массажа. - Ты всё правильно поняла, - приглушённо проговорил Филипп, поцеловав меня в висок. - Так ты согласна? - Пожалуй, приму твоё предложение... - Будем делать из тебя отменную рыбачку, - муж после этих слов чуть крепче обнял меня и прикоснулся губами к моей шее - в том особо чувствительном месте, где бьётся жилка, а губы мои растянулись в хитренькой улыбочке. За удочками дело не стало, Филипп смастерил парочку - себе и мне, вместе накопали в саду червей для наживки. Запаслись хлебом с сыром и колбасой, прихватив также с собой флягу красного вина, и сложили припасы в небольшую корзинку. Захватили из дома пару вёдер, чтобы было в чём нести улов. Моими стараниями гардероб Филиппа немного обеднел на одну белую рубашку, которая была мне великовата, и на зауженные к низу штаны, которые пришлось подвязывать поясом - потому что они с меня спадали. По пути к месту запланированной рыбалки мне доводилось слышать перешёптывания горожан в духе «Вы посмотрите на эту Фьору, в мужскую одежду вырядилась. Совсем потеряла всякий стыд». Правда, рыбалка на берегу реки Арно у нас не задалась. Но хлеб с колбасой и сыром я и Филипп «приговорили» за считанные минуты, запив это дело вином. Сколько бы я ни гипнотизировала поплавок своей удочки, в ожидании попадания на крючок хоть какой-то рыбёшки, я так ничего и не поймала. Не знаю, можно ли считать за улов старый и поистрёпанный башмак, выловленный мною и тут же закинутый обратно в реку? Филиппу по