чтоб слуховая галлюцинация повторилась... Я своими ушами слышала из уст Филиппа «катись к чёрту от моей жены»! Значит, он не считает постыдным для себя быть моим мужем, раз во всеуслышание назвал меня своей женой! - То, что Фьора добрая и миролюбивая женщина, не врезавшая вам до сих пор только из человеколюбия, никак не значит, что вам не врежу я, - пригрозил мой муж, еле сдерживая рвущуюся ярость, чувствующуюся даже в металлическом звучании его голоса. - Я уйду, но ты от неё свой клинок под рёбра ещё получишь! - выкрикнул нам Лука, удаляясь. - Это уже не твоё дело! - синхронно вырвалось ему вслед у меня и Филиппа. - Он тебе досаждал? Скажи правду, - рука Филиппа мягко опустилась мне на плечо, слегка его сжав. - Хоть я и сама неплохо справлялась, но всё равно спасибо, что избавил меня от общества этого человека, - хихикнула я, одарив мужа беззаботной и исполненной признательности улыбкой. - Он бяка! - громко выразила своё мнение о моём неудачливом и настырном поклоннике малютка Флавия, и сердито высунула язык - чем заставила меня и Филиппа рассмеяться. Надо же, маленькая Флавия такая прозорливая девочка для своих лет. Похоже, Иерониме Пацци превращение в двухлетнюю малышку Флавию пошло на пользу - ума вот заметно прибавилось, как впрочем, и доброты. Прогулками по городу я и мой муж с Флавией не ограничивались. Филиппу могла в голову прилететь идея - вытащить меня и дочь на берег реки Арно. Прихватывал из дома небольшой стеклянный стаканчик, кисти и краски. Как оказалось, он придумал Флавии новое занятие - рисовать красками на камнях разной величины цветочки, всяких животных и птиц, солнце и облака, звёздочки, иногда они вместе рисовали какие-то забавные рожицы. Новое развлечение Флавия встретила одобрительно - настолько увлекалась рисованием на камнях, что у Филиппа и у меня не было такой проблемы, как постоянно оттаскивать Флавию от воды, куда она обычно норовила залезть. Или мы развлекались тем, что строили замки из песка, что на ура было встречено Флавией. В основном строили я и Филипп. Флавия вносила свой вклад в строительство тем, что приносила камешки, которые потом служили чем-то вроде окружающей замок крепостной стены. Втроём нас потом ждали поиски каких-нибудь листочков, чтобы на донжоне песчаного замка гордо высился флаг. После таких времяпровождений на берегу реки, клумбы дворика дворца Бельтрами пополнялись разрисованными камнями, которые притаскивали Флавия и Филипп. В один из дней нашей совместной жизни под одной крышей мой супруг подбил меня на то, чтобы мы выбрались погулять по берегу реки Арно вдвоём. Заранее договорился с Леонардой, чтобы в этот день она приглядела за Флавией - пока мы не придём с прогулки домой, к тому же наше отсутствие не обещало быть долгим. Поначалу я без энтузиазма восприняла предложение Филиппа, заявив, что планировала в этот день поваляться в постели и почитать книгу. - Будет тебе, Фьора. Успеешь дома насидеться. Соглашайся, - убеждал меня Филипп, обняв со спины и разминая мои плечи. - Научу тебя рыбачить, пожарим рыбу на костре. Знаешь, как вкусно? - Звучит очень заманчиво. Мне считать это приглашением на свидание? - промурлыкала я с лукавым кокетством, немного разомлев от массажа. - Ты всё правильно поняла, - приглушённо проговорил Филипп, поцеловав меня в висок. - Так ты согласна? - Пожалуй, приму твоё предложение... - Будем делать из тебя отменную рыбачку, - муж после этих слов чуть крепче обнял меня и прикоснулся губами к моей шее - в том особо чувствительном месте, где бьётся жилка, а губы мои растянулись в хитренькой улыбочке. За удочками дело не стало, Филипп смастерил парочку - себе и мне, вместе накопали в саду червей для наживки. Запаслись хлебом с сыром и колбасой, прихватив также с собой флягу красного вина, и сложили припасы в небольшую корзинку. Захватили из дома пару вёдер, чтобы было в чём нести улов. Моими стараниями гардероб Филиппа немного обеднел на одну белую рубашку, которая была мне великовата, и на зауженные к низу штаны, которые пришлось подвязывать поясом - потому что они с меня спадали. По пути к месту запланированной рыбалки мне доводилось слышать перешёптывания горожан в духе «Вы посмотрите на эту Фьору, в мужскую одежду вырядилась. Совсем потеряла всякий стыд». Правда, рыбалка на берегу реки Арно у нас не задалась. Но хлеб с колбасой и сыром я и Филипп «приговорили» за считанные минуты, запив это дело вином. Сколько бы я ни гипнотизировала поплавок своей удочки, в ожидании попадания на крючок хоть какой-то рыбёшки, я так ничего и не поймала. Не знаю, можно ли считать за улов старый и поистрёпанный башмак, выловленный мною и тут же закинутый обратно в реку? Филиппу повезло чуть больше моего - на дне его ведра барахтались три небольшие рыбины. До поры до времени - пока я случайно не задела и не опрокинула его ведро, после чего пойманные мужем рыбы совершили побег обратно в родную речку. Всё случилось из-за того, что возле меня маячила кругами здоровая оса - едва ли не у самого моего лица. С детства боюсь этих жалящих жужжащих насекомых. Разумеется, я подскочила как ошпаренная кипятком, со своего насиженного камня, по неосторожности задев ногой ведро с уловом Филиппа. Так помимо того, что ведро перевернула, и улов мужа упустила, ещё и моя собственная удочка улетела подальше к чертям - точнее к воде, и её унесло течением. Это какое-то двойное фиаско. Селонже досадливо вздохнул и покачал головой, глядя как рыбы вскоре скрылись в воде. - Извини, я не нарочно, - проговорила я, нервно хихикнув и немножечко виновато улыбнувшись. - Что поделаешь теперь, - махнул Филипп рукой. - Ничего, может, нам ещё повезёт, наловим с тобой больше прежнего, - пытался супруг меня приободрить, заметив, как я с тоской смотрела на быстрые воды реки. - Хочешь, возьми мою удочку? - не дожидаясь моего ответа, граф отдал свою удочку мне в руки. - С чего же ты так резко подскочила? - Возле моего лица огромная оса нарезала круги в полёте, а я этих тварей жутко боюсь. Ещё ужалят ведь. - Фьора, милая, они сами тебя боятся больше, чем ты - их. Поверь. - Мне как-то от этого не легче, - пробормотала я. Немного обескураженная тем, что по моей оплошности улов на прощание помахал мне и Филиппу плавниками, и тем, что мою удочку унесло в неведомые дали, я уселась обратно на свой камень, держа удочку мужа в руках, и насупилась, вглядываясь в поплавок. - Фьора, будет тебе, так переживать. Это лишь удочка, а рыбы ещё наловишь, - присев поближе ко мне, Филипп слегка толкнул меня в плечо, за что удостоился соразмерного ответа. Но моё плохое настроение это немного развеяло. Немного также приободрило и то, что поплавок удочки задёргался, что говорило о том, что на крючок попалась рыба. И, судя по тому, как у меня удочку повело чуть в сторону, рыба попалась крупная. Подбадриваемая Филиппом, объяснявшим мне, как правильно вытаскивать попавшуюся на крючок живность, я вытягивала улов из воды. Но тут меня поджидало новое разочарование - рыба, поймавшаяся на крючок, намеревалась дорого продать свою жизнь и рванула так сильно, что я от неожиданности ослабила на мгновение хватку, и этого оказалось достаточно, чтобы и вторая удочка выскользнула из моих рук, теперь уносимая рыбой, избежавшей участи окончить свой век в качестве ухи. Вот же чёрт. Третье фиаско за короткое время. - Эммм... И во второй раз я тоже не нарочно, - пробормотала я виновато, улыбнувшись, чтобы сгладить ощущение мною неловкости. - Ну и знатно же над нами посмеются твой отец и Леонарда, - досадливо усмехнувшись, проронил Филипп, подойдя ко мне и обняв. - Почему это над нами? Они будут смеяться с тебя одного. - Это почему же с меня одного? - непонимающе взглянул на меня Филипп. - Потому что я сострою такое несчастное и подавленное выражение лица, что Леонарде и моему отцу станет жаль меня морально добивать, - подвернулся у меня ответ для мужа. - А ты точно в прошлой жизни не была вредной и язвительной лисицей, обожающей поддевать своих сородичей, и которую за это ненавидели другие лисы? Если верить теории жителей Индии о перерождениях в другом обличье? - Филипп тепло усмехнулся и почесал переносицу. - Ну, что же, не порыбачили - так поплаваем! - воскликнула я, бодро сбрасывая со своих ног кожаные туфли на плоской подошве, и ступая по песку, направилась к воде. - Эй, Фьора, стой! Не июль месяц на дворе, куда в реку лезешь?! - кричал мне вслед Филипп, рванувшись ко мне и схватив за плечо, норовя увести подальше от воды. Я освободилась от его хватки и упрямо тряхнула распущенными волосами. - Во-первых, я купалась в реке уже в это время с детства. Только отец и Леонарда не знали. Во-вторых, мне хочется поплавать. В-третьих, я долго купаться не буду, - ответила я, доброжелательно улыбнувшись мужу и на все его предостережения не лезть в воду отвечая «Всё будет в порядке», стремглав добежала до реки, резко нырнув в её прохладные и ласковые объятия. Несмотря на то, что вода в реке правда была немного холодной, пусть и близился конец мая, я с наслаждением отдавала себя во власть водной стихии. Ныряла на самое дно, чувствовала обволакивающую всё тело бодрящую прохладу, плавала в своё удовольствие. Я с каким-то детским восторгом рассекала речную воду ровно до тех пор, пока мою правую ногу не свело судорогой от пальцев до голени, и я не запаниковала, уходя на дно и колотя по воде руками. Хотела кричать и звать на помощь, но звук будто заст