рял в горле от страха. Причём страшно стало ещё и потому, что раньше меня никогда судороги не били во время плавания в реке весной. А потом моё сознание отказалось мне служить, и я провалилась в какую-то тёмную утягивающую пустоту. Пришла в себя уже на берегу, нащупав судорожными движениями рук под собой ткань плаща. До этого смутно помнила обхватившие меня крепко руки мужа ещё, когда мы были в воде. Обрывочно припоминаю, как Филипп вытаскивал меня к берегу, а я отбивалась и отталкивала его, не понимая в моём состоянии паники, что делаю. Потом опять провалилась в пустоту. Иногда перед закрытыми веками мелькали образы отца и Леонарды, маленькой Флавии, моих подруг и друзей. Филипп, в звенящем от ужаса полу-крике умоляющий меня открыть глаза и прийти в себя. Зажимающий мне нос и вдувающий воздух мне через рот, чередуя это с ритмичным надавливанием на мою грудную клетку. Всё это помогло - я пришла в себя, сделав резкий вдох и повернувшись на бок, и после уже выкашливая из лёгких попавшую через нос воду. - Слава богу, очнулась! Я уж самое страшное передумать успел... - шептал Филипп срывающимся голосом, наскоро закутав меня в свой плащ и взяв на руки, крепко прильнув губами к моей макушке и обняв с такой силой, будто хотел спрятать, полностью растворить в себе. - За каким чёртом тебя вообще понесло в эту воду?! - сорвался он на гневный крик, к которому примешивались горечь и ужас, гладя меня по щекам и по взлохмаченным мокрым волосам. - До жути перепугала... - последние его слова потонули, когда Филипп зарылся лицом в мои волосы. Какое-то время я подавленно молчала, немного извернувшись в руках мужа и уткнувшись лицом в его мокрую от воды рубашку, крепко стискивала дрожащими пальцами с побелевшими костяшками ткань его одежды. Когда от меня отхлынуло потрясение после того, как я едва не утонула, пришло и осознание, что я оказалась в опасности и чуть не погибла, едва не лишилась жизни, что могла больше никогда не увидеть отца с Леонардой и мою дочурку Флавию, моя бедная девочка могла сегодня остаться сиротой. Мой отец мог лишиться дочери, своей смертью я могла разбить сердце также и Леонарде. И только благодаря Филиппу, вытащившему меня из реки, я не ушла ко дну и моё мёртвое тело не кормит собою рыб, мой муж - вот причина, по которой я не утонула и осталась жива. Плечи мои и всё тело задрожали как от зимнего холода, горло сжал спазм, и слёзы хлынули из глаз потоком. Я рыдала - от страха, что была близка к переселению из мира живых на тот свет, от болезненно пронзившей сознание и сердце мысли - что если бы утонула, то никогда бы не увидела больше моих дорогих Леонарду и отца. Никогда бы уже не смогла любоваться улыбкой моей малышки Флавии и прижать её к себе покрепче, никогда бы не увидела своих подруг и друзей. Причём меня ужасало скорее не то, что я распрощаюсь с жизнью, а то, как больно по моим близким ударит горе из-за моей возможной смерти. До дрожи пробирало от мысли, что моя кончина расколет души отца и Леонарды, что Флавия будет расти без матери - как и я сама в своё время, и что Кьяра и Симонетта с Хатун тоже будут по мне скорбеть. Как бы я ни старалась давать волю рыданиям тише, не получалось ничего - то и дело у меня вырывались всхлипы и сиплые вскрики. - Фьора, теперь всё хорошо, слышишь? Всё позади, - шептал мне ласково для моего успокоения Филипп, немного по-другому перехватив меня, что теперь я была в плотном кольце его крепких объятий и удобно устроена у него на коленях. - Ты в безопасности. - Но, как бы ни старался супруг меня привести в чувство, успокоиться и унять рыдания не получалось никак, даже при всём старании. Трясло меня по-прежнему, хотя уже не так сильно, слёзы перестали литься из глаз, но пальцы мои до сих пор стискивали рубашку мужа. Рыдания понемногу унимались, только теперь стали беззвучными и не было слёз. - Не оставляй никогда меня больше, - тихо прошептала я охрипшим голосом, и даже сама не понимала, как эти слова могли слететь с моих губ, высвободив одну руку из плена плаща и обвив шею Филиппа. Он же одной рукой прижал меня к себе чуть крепче, а другой гладил по голове. - Обещаю, как кончится война - больше не расстанемся никогда, всегда будем вместе. Ты, я, Флавия... - горячо шептал Селонже мне на ухо. - Всё-таки скажи, что с тобой случилось? Ведь ты же хорошо плаваешь, а чуть только что не утонула... - тревожно муж взглянул мне в лицо. - Мою ногу свело судорогой. Раньше такого со мной не бывало, поэтому я перепугалась и запаниковала. Хотела крикнуть, а горло как гарротой сдавило... Отцу и Леонарде ни слова, что я едва не утонула, прошу! - умоляюще и одновременно упрямо я смотрела в глаза супругу. - Буду молчать при условии, что ты больше в холодную воду посреди мая не полезешь. Мне одного раза ощутить за тебя ужас хватило. Слава богу, с тобой всё хорошо. - Филипп по новой укутал меня в плащ. Получается, что я по-настоящему дорога собственному мужу, и сегодня он правда мучился страхом меня потерять? Ведь, если бы я была ему совершенно безразлична, разве закутывал бы он меня в свой плащ как можно теплее - после того, как оказал мне помощь, помог прийти в себя? Прижимал бы тогда так меня к себе, как можно сильнее? - Ты бы хотел меня поцеловать? - неожиданно для самой меня вырвался мой вопрос. С кроткой улыбкой на губах я смотрела на мужа сквозь полуопущенные ресницы. Я не знаю, что заставило меня сказать эти слова. Может быть, только что пережитый панический ужас перед возможной смертью и чувство глубокой благодарности к супругу за то, что он спас мне жизнь, что не остался в стороне и мигом кинулся мне на помощь - видя, что мне плохо, и я была в опасности. Так может быть, мне всё же стоит перестать искать подвох в чувствах ко мне Филиппа? - Как думаешь, мне стоит рискнуть? - Филипп развернул меня к нему лицом и обнял за талию, а мои руки обвились вокруг его шеи. - В прошлый раз меня укусили... - В прошлый раз это было без моего позволения, сейчас мне этого хочется самой, - игриво отозвалась я, прижавшись сильнее к нему и робко, немного дразняще, прильнула губами к его губам, получив от мужа более страстный отклик - чем ожидала. Ни с чем несравнимое ощущение, будто осторожно входит в сердце золотая стрела, в мыслях словно какой-то перезвон колоколов - как во время церковных праздников. Ничем не погасить и не разрушить. Точно я нашла недостающий фрагмент мозаики и больше не режет взор пустое пространство. Как будто целый мир на мгновение вдруг перестал вращаться. Домой я и Филипп вернулись лишь ближе к вечеру - усталые, голодные, но чувствующие себя довольными оба. С пустыми вёдрами, оба мокрые до нитки мы заявились домой, немного вытерпели доброжелательных шуток Леонарды и отца по причине отсутствия улова. - Ну, понятно с вашей рыбалкой всё, - уперев руки в бока, Леонарда ласково усмехнулась, глядя на меня. - Вон, как у тебя глаза блестят и щёки разрумянились! Таким был мой опыт рыбалки, самый первый. Несмотря на сегодняшнее происшествие, когда я чуть не утонула, этот совместный отдых с мужем на берегу реки я могу назвать отличным. Временами я и муж с дочуркой выбирались поближе к природе, чтобы устроить небольшую трапезу на свежем воздухе, когда витают ароматы цветов и защищают от палящего солнца густые кроны деревьев, издали доносятся голоса птиц. С вечера перед посиделками на природе Филипп готовил для нашей компании съестное, в чём я ему помогала, вместе собирали небольшую корзину. Леонарда занимала внимание Флавии чтением малышке ирландской или скандинавской мифологии, чтобы маленькая и милая егоза Флавия не кинулась «помогать» мне и Филиппу. Это, конечно, похвальное стремление - помогать родителям, но пока в силу возраста Флавия такая помощница, что хлопот будет больше. Взяв корзинку с едой и питьём, плотное покрывало - чтобы расстилать его на траве, а также воздушного змея, я и Филипп с Флавией на добрую половину дня пропадали из дома. Трапезничали на природе, отдыхали и дышали свежим воздухом, Флавия и Филипп так дурачились от души и на всю катушку - что к ним присоединялась и я сама. Запускали вместе воздушного змея, и если вдруг игрушку ветром уносило, и она запутывалась в ветвях какого-нибудь дерева, Филиппа ждало увлекательное небольшое приключение - залазить на дерево и возвращать змея обратно «на родину». Должна признать, было невероятно весело от таких посиделок на природе не только маленькой Флавии, которая в своё удовольствие носилась как угорелая - запуская воздушного змея с тем, кого звала папой, но и мне. Как будто я сбрасывала с души лишние сотни лет. Вся наша троица возвращалась в палаццо Бельтрами безгранично довольная, в приподнятом настроении. Флавия так вообще ночью спала без задних ног. Бывало и так, что Филипп преподносил мне в подарок какую-нибудь изящную шаль из тонкой ткани или из шерсти - накинуть на плечи, со вкусом сделанную брошь или украшенные цветочками из драгоценных камней шпильки с гребнями для волос, очаровательные перчатки или книгу. Сопровождал это словами: - Увидел это во время прогулки случайно и подумал, что это поднимет настроение тебе. Я же благосклонно принимала подарки и с приветливой улыбкой на губах выражала свою благодарность. Вот это назрел невероятный поворот - мой супруг решил за мной ухаживать! До нашей свадьбы предпочитал не тратить времени на ухаживания, действуя лобовой атакой, решительно и пылко, а тут взял себе за н