опять со мной творится? Пора бы мне поумнеть, а то, если бы существовали всевозможные призы за глупость, я бы стала тотчас обладательницей огромной коллекции и соперников бы не имела. Как бы я ни старалась обмануть саму себя, мне хотелось примирения с мужем, хотелось перечеркнуть всё плохое, отбросить обиды и попробовать начать сначала, всё заново. Как бы ни было сильно во мне желание пойти на мировую с Филиппом окончательно, даже если былые чувства вновь разгорелись с новым жаром, нельзя идти на поводу у своих порывов. Пусть мужу наше примирение дастся не так легко, как бы ему хотелось - тем больше будет ценить, чем больше будет сложностей на его пути к желаемому. Разрываемая противоречивыми чувствами, я решилась обратиться за советом к Леонарде. Иначе не вынесу этой сумятицы в думах и огня в голове, мою черепную коробку все эти мысли взорвут в один прекрасный день. Леонарда растила меня с первых дней моей жизни, заботилась, всегда была мне за родную маму и очень хорошо меня понимает, она старше, мудрее. Может, моя наставница и гувернантка подскажет мне, как быть, и посодействует в том, чтобы я нашла выход из моего положения, вдруг после разговора с ней я разберусь с беспорядком в мыслях и возьму под контроль чувства... С появлением мужа снова в моей жизни я сама не могу понять, что творится во мне, что со мной сталось, как будто я в каком-то чаду и не могу найти покоя, сердце вступило в войну с головой. С Филиппом мне странно и мучительно легко, в вихре ветра идиотское сердце и тёмен разум, разбивается лёд оков. Я не знаю, как мне быть, и нет ответа. Поэтому мне очень нужна помощь Леонарды. Здравомыслия и жизненного опыта у неё гораздо больше моего, Леонарда посоветует нечто дельное, вселит в меня бодрость, убережёт от совершения мною ошибок. Я ни единого дня не стала тянуть, чтобы поговорить обо всём меня тревожащем с Леонардой, тем более, что представилась самая удобная возможность - моя наставница поддалась моим уговорам заночевать сегодня в моей спальне. Флавия крепко спит в своей кроватке. Я лежу под одеялом в обнимку с Леонардой, как когда-то в детстве. - Леонарда, я бы хотела с тобой поговорить. Мне нужен твой совет. Я не знаю, как мне поступить, - безысходно призналась я гувернантке, уткнувшись лицом ей в бок. - Фьора, моя девочка, постараюсь тебе помочь, чем только смогу. Только скажи, что случилось, - пожилая дама с родительской нежностью перебирала мои распущенные волосы и поглаживала по сумасбродной голове. - С тех пор, как приехал мой муж и живёт у нас, я сама не своя. Не понимаю, что со мной происходит. Я в себе запуталась, Леонарда. С одной стороны, меня подтачивает обида за то, что было в недавнем прошлом между мной и Филиппом, но с другой... Леонарда, мне самой хочется перечеркнуть всё плохое и жить с моим мужем по-человечески! - Так в чём же ещё у тебя трудность, моя голубка? Ты не можешь определиться с решением, принимать или нет, супруга назад? - Можно сказать и так, - тихонько проговорила я в растерянности. - Понимаешь ли, милая Леонарда, я совсем не была готова к тому, что Филипп вновь возникнет в моей жизни, что вернётся и захочет жить со мной, как нормальный муж. Я не ожидала, что он так переменится! - Мой ангел, так ведь это хорошо, что он в корне переменился по отношению к тебе - за проявлениями заботы и тепла к тебе с его стороны так приятно наблюдать... - мягко улыбнулась мне Леонарда. - Ты только не иди с ним на примирение сразу. Присмотрись к нему получше ещё. Пусть как должно старается заслужить твоё доверие. - Боже, я не была готова не только к тому, что он захочет увезти меня в Бургундию. Я не была готова к тому, что он прикипит душой к моей дочери. Скорее предполагала, что он начнёт ставить условие, чтобы я уехала в Селонже с ним, а Флавию оставила отцу и тебе. Но он хочет её удочерить и растить вместе со мной... - Вот тут, Фьора, я была бы на твоём месте более бдительна, - помрачнела лицом и посерьёзнела Леонарда, что я увидела - подняв голову и внимательно вглядевшись ей в лицо. - Ты не обольщайся особо тому, что твой муж ведёт себя по-отцовски с Флавией. Вероятно, это для того, чтобы подольститься к тебе посредством ребёнка. - Я тоже так поначалу думала, Леонарда. Я тоже считала, что добрые чувства у Филиппа к моему ребёнку фальшивые и наигранные, что всё это лишь для демонстрации передо мной - чтобы я быстрее рухнула ему в руки. Но это не так... - Почему же ты так решила? - недоверчиво нахмурилась Леонарда. - Больше семи лет назад у Филиппа умерла новорожденная дочь, девочка едва успела появиться на свет. Любимая женщина, которая была матерью их ребёнка, предала его ради другого мужчины. Только я этого тебе не говорила и не вздумай об этом заикнуться при Филиппе, прошу тебя! - поспешила я тут же умоляюще добавить, видя озадаченность Леонарды. - Филипп до сих пор не оправился после смерти дочери. Мне кажется, занимаясь Флавией, Филипп представляет, что его дочь никогда не умирала, - сипло проговорила я, прижав ко рту ладонь и прикусив её, чтобы не сорваться в слёзы. - Господи, если граф де Селонже сказал тебе правду о смерти его ребёнка, я такого даже врагу никогда не пожелаю, - Леонарда набожно перекрестилась и прошептала какую-то коротенькую молитву. - Предательство возлюбленной сразу после смерти дочери - очень жестоко со стороны мироздания. - Поэтому у меня нет сомнений в том, что забота Филиппа о Флавии искренняя, а не поза. Леонарда, он по-настоящему проникся к моей дочери, хочет её признать своей и узаконить, тогда как я была морально готова к тому, что он не примет её... - И что бы ты делала, если бы мессер де Селонже не принял Флавию и выставил тебе условие, чтобы ты оставила её на меня и мессера Франческо? - немного смягчилось строгое выражение на лице Леонарды. - Я бы без сожалений послала мужа к чёрту, как бы сильно ни любила. Потому что у меня ничего не может быть общего с человеком, считающего мою дочь довеском к матери. А я мать, Леонарда, и своё дитя на штаны в доме не променяю, - высказалась я непреклонно, нахмурившись и покачав головой. - Моё дорогое дитя, в свои семнадцать лет ты рассуждаешь как благоразумная взрослая женщина и любящая мать, чувствующая большую ответственность за своего ребёнка, - прошептала с гордостью и нежностью Леонарда, поцеловав меня в лоб. - А ведь такая юная... - Но в том-то и дело, что Филипп отнёсся к Флавии с родительской лаской, он открыто признаёт её своей родной дочерью перед всей Флоренцией, занимается заботами о ней и вовлечён в её воспитание даже больше, чем многие отцы по отношению к родным детям. Я понимаю, что Филипп как отец для Флавии, очень хорош, вот только попранное доверие за неделю с лишним не восстановишь... - Бедная моя девочка, не дай бог кому в твоей шкуре оказаться, ты сама с собой в войне. Ничего, мы справимся, мой ангел, - ласково уверяла меня Леонарда, крепче меня обняв, и гладя по плечу. - Так значит, мириться с мужем ты не думаешь? Вернуться к нему у тебя желания нет? - Нет, не думаю, пусть и хочу этого. Мне страшно снова переживать крушение всех надежд, чувствовать себя смешанной с грязью. Вновь оказаться в положении, когда мои любовь и доверие возвращаются ко мне ножом в спине. С меня хватит экспериментов, Леонарда. - Моя красавица, ты только не считай, что я на что-то тебя толкаю, боже упаси! - проговорила Леонарда, взволновавшись. - Хочу тебе сказать одно. Я ни в коем случае мессира де Селонже не оправдываю, но с таким вполне можно жить - о ребёнке заботится наравне с тобой, с твоих плеч стремится снять больше груза обязанностей. Вряд ли кто другой стал бы с тебя и дочки так пылинки сдувать. - Да, Леонарда, я это осознаю. Понимаю, что твои слова резонны, - признала я правоту моей наставницы. - Но вот только мне морально трудно переступить через былое... - А пожила бы ты так, как я в молодости, что бы тогда делала? - неожиданно огорошила меня вопросом Леонарда. - Погоди... В молодости? У тебя же никогда мужчины не было... - поразилась я, удивляясь, как ещё моя челюсть не свела более тесное знакомство с полом. - О, вот тут ты ошибаешься, мой ягнёночек, - заговорщическая улыбка на пару мгновений мелькнула на губах Леонарды, а лукавый огонёк заставил ярче загореться её голубые глаза. - И мужчина у меня был в твои годы, и ребёнок - мальчик... Только на момент того, как о беременности узнала - я с его отцом, сыном кузнеца, венчана не была. Деревенский священник и наши родители заставили пожениться. - Боже! Милая Леонарда, что я ещё о тебе не знаю? - проговорила я ошеломлённо, впрочем, без капли осуждения заменившей мне мать женщины, и при этом поражаясь, как у меня от нежданного откровения моей гувернантки глаза на лоб не полезли. - Хотя не мне вываливать скелеты из твоего шкафа. И уж точно не мне тебя учить, что правильно, а что нет. - Не сказать, что я слыла красавицей в родных краях, но местные парни на меня внимание обращали, - тихонько посмеивалась Леонарда. - А для меня милее кузнецкого Жильбера никого не было. И он выказывал мне пылкий интерес. Мы бывали вместе, встречались при любой возможности украдкой. Не единожды я отдавалась ему как мужу. Мы повстречались месяцев пять, и за это время я поняла, что не мой это человек. Но заявившая о себе беременность сроком восемь недель решила иначе, под давлением родни и священника мы поженились, в положенное время я родила здоровенького и премилого мальчонку Жаку... - Леонарда, ты никогда мне про это не рас