Глава 11 - Приятные хлопоты
Деметриос пробыл у меня в гостях до вечера, немного обсудил с моим отцом сложившуюся внешнюю политическую обстановку в Европе и в мире в целом. С моим мужем как бы невзначай завёл разговор о том, что на военные кампании Смелого уходит прорва государственного бюджета, в который поступают деньги за счёт налогообложения простого населения, что в первую очередь от непомерных амбиций Карла Бургундского страдают мирные жители. Филипп хоть и защищал своего сеньора перед Деметриосом в сдержанных и вежливых выражениях, говорил про необходимость освобождения его родной Бургундии от ига Франции - как сам Филипп это видит, но всё же правоту Деметриоса признал, что из-за войн душат налогами и без того живущий на грани страшной нищеты простой народ. Я читала сказки Флавии и попутно с этим обсуждала с Леонардой, что будет лучше всего приготовить на ужин, как бороться с тягой Флавии разрисовывать стены... - Да прибейте или повесьте на гвоздь обтянутую холстом древесину - и пусть Флавия себе спокойно рисует, - с доброй иронией внёс предложение Филипп, которое отец и я с Леонардой встретили короткими одобрительными аплодисментами. - Зять мой, вы очень творчески подошли к решению этой проблемы, надо будет прибегнуть к вашему варианту, - отец усмехнулся одним левым уголком губ, согласно кивнув моему мужу, Филипп ответил ему в такой же манере. - Флавия, ты слышала? - обратилась я ласково к малышке. - Твой папа предложил развесить для твоих художеств холсты по стенам. Что ты думаешь? - Ой, это же всё мне, мне! - обрадовалась девочка, слегка рассмеявшись. - Папа умный! - Что, мадемуазель Флавия? С появлением папы в доме лучше стало? - обратился уже к Флавии с вопросом Деметриос. - Очень-очень лучше! Папа хороший, игрушки делает, читает мне, играет со мной, мы гуляем, и мама рада! - перечисляя всё то приятное, что появилось нового в её жизни, Флавия загибала пальчики. - Фьора соврать не даст, я её не заставлял так меня называть, - немного неловко объяснял Филипп, - никто не принуждал Флавию называть меня отцом, но если самой девочке так больше нравится... в общем, так получилось... Девочке приятно так меня называть, что - запрещать ей это? Главное, что ребёнок довольный. - А чего вы ещё ждали, мессир де Селонже? - заметила мирно Леонарда. - В первый же день приезда отнеслись к ней доброжелательно, на второй день уже игрушки ей делали и развлекали её, заботились о ней всё это время, что здесь живёте. Нечего удивляться, что ребёнок вас папой называет. - Дети очень хорошо чувствуют, кто к ним с душой и по-доброму. Кто с ними по-хорошему, к тем и тянутся, - сказал отец, взглянув на Флавию, и ласково улыбнулся девочке, потом перевёл взгляд на меня и на присевшего рядом со мной и Флавией Филиппа. Я и мой муж обменялись тёплыми и довольными улыбками. - Друзья мои, я же совершенно забыл о том, что мне ещё нужно завершить мои опыты по созданию лекарств! - спохватился Деметриос, хлопнув себя ладонью по лбу. - Мне жаль, что придётся вас покинуть. Если бы не важные дела, с радостью остался бы с вами ещё ненадолго. Прошу меня извинить. - Нет, что вы, мы нисколько не в обиде, синьор Ласкарис. Всё понимаем. И ни на что не обижаемся, - уверил Деметриоса отец. - Мы всегда рады вас видеть в нашем доме. - До свидания, мира и добра вашему дому, - пожелал на прощание Деметриос и встал с кресла, направившись из гостиной к выходу. Мой отец и Леонарда пошли его проводить. - Фьора, я хочу обсудить с тобой нечто серьёзное, это нельзя откладывать на потом, - спокойно, но с серьёзной тревожностью вдруг произнёс Филипп. - Это касается мессера Ласкариса и тебя. - Но что тебя так смущает или настораживает? - искренне недоумевала я. - Ведь я и Деметриос не делаем ничего плохого, мы просто хорошо общаемся, он друг мой и друг моего отца. - Меня его интерес к тебе настораживает, Фьора. - Филипп, пожалуйста, не поддавайся плохим мыслям. Деметриос считает меня кем-то вроде своей племянницы или даже внучки. Только и всего, - ласково улыбнулась я мужу, пожав плечами. - У меня нехорошее предчувствие, что мессер Ласкарис втягивает тебя в какое-то сомнительное предприятие - которое для тебя точно добром не кончится. Ты понимаешь, Фьора? - Филипп, я твоё мнение уважаю. Но твоё предчувствие тебя подводит в этот раз. Деметриос мне очень помог в своё время, и при этом ничего за помощь с меня не стребовал. - Сейчас не стребовал - так потом стребует в три раза больше, - мрачно отозвался Филипп. - Почему-то этот человек вызывает у меня опасения. Плохо о нём говорить не хочу. Но ты моя жена, которую я люблю, хочу защитить и уберечь, где-то в нужный момент подсказать... - Да, я тебя прекрасно поняла. И очень ценю, что ты за моё благополучие беспокоишься, что стараешься защитить, - я придвинулась поближе к Филиппу, прижалась к нему крепче и усадила к себе на колени Флавию, которая была занята тем, что посасывала рукава её платья. - Всегда буду тебя защищать и заботиться о тебе, даже стоя одной ногой в могиле, - проговорил уже Филипп эти слова, приникая губами к моей макушке и зарываясь в мои волосы. Довольная и счастливая, я погладила его по руке. Спустя не столь уж долгое время вернулись отец и Леонарда, усевшись в кресла. - О чём говорили, молодые люди? - живо поинтересовался отец. - О наших совместных планах на будущее, как будем жить вместе, - нашлась я с коротким объяснением. - Вот, кстати, раз речь зашла о планах на будущее. Как у вас обстоит всё во Флоренции с процедурой признания своих детей? Я не хочу тянуть с признанием Флавии моей с Фьорой дочерью, - направил свой вопрос Филипп моему отцу. - Зять мой, всё обстоит не так уж сложно, - ответил отец Филиппу. - Конечно, это всё делается не за два дня, но можно за срочность и приплатить. Начать всё нужно с подачи прошения в Синьорию о признании отцовства. Дальше дело уже за священником, чтобы внести запись в церковную книгу о рождении и о крещении ребёнка. - Тогда не буду более затягивать ни дня. Вы же будете мне подсказывать и советовать, правда, синьор Бельтрами? - вопросительно поглядел Филипп на моего отца. - Конечно, вы можете полагаться на мою помощь, - обнадёжил отец Филиппа. - Мессир граф, я так рада за Фьору и за вас, за маленькую Флавию, - говорила Леонарда с ласково-кроткой улыбкой на губах. - Такая дружная семья... - Правда, вот, у меня и Фьоры ребёнок очень быстро появился после нашей свадьбы, и сразу двухлетний, - добродушно пошутил Филипп, забрав с моих колен Флавию, и нежно прижал ребёнка к груди, поцеловал в золотистую макушку. Девочка ответила ему тем, что обняла его ручками за шею, влепив Филиппу в щёку неуклюжий, но исполненный дочерней любви поцелуй. - Я надеюсь, что вопрос о втором ребёнке закрыт на ближайшие два или три года, - еле смогла я проговорить сквозь хихиканье. - Я, конечно, детей люблю, и была бы рада ребёнку от любимого человека, который одновременно мой муж... Но с появлением Флавии я морально не готова к появлению других детей ближайшие года три. - И снова я не смогла удержаться от того, чтобы не прыснуть со смеху. Моим словам также добродушно посмеивались Леонарда, отец и Филипп. - Ну, ты теперь можешь издёрганности не бояться. Я вполне могу и хочу делить заботы о детях. К тому же, как только приедем в Селонже, наймём няню, а то и двух. Времени на отдых и на самое себя у тебя будет, сколько хочешь, хоть весь день с книжкой л