– Он у нас теперь настоящий монстр, – добавил Блатт, – каждой рукой жмет сотню фунтов.
– Надо сходить, навестить его, Марв, – сказал Спенсер Младший. – Поддержать.
– Он уехал, – сказал я.
Чак-о прижал ладони к вискам и опустил голову.
– Что же это творится?
Его плечи вздрогнули.
– Марв, ты чего? – спросил Зебра.
Когда Блатт поднял голову, на его щеках блестели дорожки от слез. Он заговорил сдавленным голосом:
– Глупый старина Борис… Можно превратить себя в гору мышц, и что? Пуля и сквозь них найдет себе дорогу.
– Верно, – подтвердил Спенсер Младший. И оглядел оставшиеся бутылки.
– Конечно, парень, – кивнул Чак-о, – выбирай, чем хочешь отравиться.
– Да я бы и рад, Марв, только док говорит, что алкоголь плохо взаимодействует с лекарствами.
– Что, тебе новые таблетки назначили?.. Классно, парень, скоро они не только поставят тебя на ноги, ты у нас бегать начнешь.
Спенсер Младший улыбнулся.
– Точно, буду готовиться к марафону. – И мне: – У меня, как выражаются врачи, редкое дегенеративное нервно-мышечное состояние, проще говоря, я таю. Это наследственное, у одного из моих дядьев такое было, он протянул восемь месяцев. Но сейчас лекарства получше стали, я уже четыре года как их пью, и пальцы до сих пор работают.
– Сначала Винки, теперь Борис… – сказал Чак-о Блатт. – Вы поэтому здесь, да, док? Думаете, кто-то решил устроить нашей группе геноцид? За что? Чокнутые какие-то.
– Я слышал, – добавил Спенсер Младший, – группы обычно добивают плохими отзывами в прессе, но чтобы так… – Он засмеялся, но тут же снова посерьезнел. – Да, это уже не смешно, док.
– Да уж, совсем не смешно, – поддакнул Блатт. – Кому, черт возьми, это нужно? – Он посмотрел мне прямо в глаза. – У полиции есть какие-нибудь идеи?
– К сожалению, нет, – ответил я.
– Винки был милейшим парнем, убивать его просто бессмысленно, – сказал Спенсер Младший. – Если, конечно, это не была шальная пуля при уличной перестрелке, как я и думаю.
– Интересно, а это не могло иметь отношение к тому делу, по которому судилась Ри? – спросил я.
– Как так?
– Винки и Борис оба были названы потенциальными отцами малышки в бумагах, которые Конни передала в суд.
– Конни, – перебил меня Блатт, – была больная на всю голову, она за всю жизнь слова доброго ни о ком не сказала, и вообще все, что она говорила, это либо чушь, либо полный отстой. Вы сами-то подумайте: ребенку сейчас сколько, годика полтора? А Винки и Борис отгуляли свои последние вечеринки уже годков десять тому назад, как я и говорил вам в прошлый раз.
Я посмотрел на Спенсера Младшего. Тот как будто ничего не слышал. Но вот он заговорил:
– Мы все уже давно миновали возраст вечеринок.
– Очевидно, Ри не…
– Из-за того, что у нее ребенок? – сказал Блатт. – Только вечеринки тут ни при чем, просто с девчонками такое бывает – рано или поздно они начинают хотеть детей, для них это нормально. Гормоны играют, ничего не поделаешь – вы же доктор, сами все знаете. Если б она залетела по глупости, то просто прервала бы, как… как нечего делать.
– Как она поступала раньше?
– Как нечего делать, – повторил Блатт. – Ее дела – это не мои дела, и не ваши, и никого они не касаются.
– Я что-то не допру никак: при чем тут отцовство и убийство? – спросил Спенсер Младший.
– Вот именно, – поддержал его Блатт.
Оба ждали.
– Есть одна теория, – сказал я. – Кто-то хочет забрать Рамблу себе и устраняет любых возможных конкурентов.
Мужчины озадаченно переглянулись. Глаза Чак-о Блатта снова наполнились слезами. Он яростно вытер их кулаком, вытянул из коробки бутылку с джином, отвинтил пробку, глотнул прямо из горлышка, сморщился.
– По-моему, – произнес Спенсер Младший, – кто-нибудь вроде Конни на такое способен, но она ведь и сама жертва, так? Я только что об этом подумал. С ума сойти…
– Сколько я всем уже твержу: Конни была полоумной сукой, ненавидеть ее было легче легкого, – добавил Блатт. – Но Винки?.. Он был совсем другой, вылитая мать Тереза в штанах. Его-то за что?
Спенсер Младший кивнул.
– И ему всегда хотелось иметь детей. – Глаза у него тут же стали как блюдца. – Бож-же мой, я никому никогда не говорил, потому что поклялся ему молчать, но теперь…
Гитарист взял из рук Блатта бутылку и со словами: «К черту побочные эффекты», – сделал большой глоток.
– Винки вообще не мог иметь детей, – продолжил он. – Низкий уровень сперматозоидов. Давным-давно у него была девчонка, Донна, – помнишь Донну, Марв?