В комнате должно было быть холодно и сыро, но там оказалось тепло и даже душно из-за обогревателя, раскаленные спирали которого рдели в дальнем углу. В углу напротив стояла переносная детская кроватка. В стену из блоков были вбиты костыли, между ними натянута струна от фортепиано, на которой болтались набранные разными шрифтами нравоучительные высказывания.
Дети созданы для любви
Зеленое древо жизни питает источник заботы
Семьи – клей; любовь – искусство
Ри Сайкс, сгорбленная, исхудавшая – в ней было фунтов на десять меньше веса, чем когда я видел ее в последний раз, – с дикими глазами, всклокоченная, стояла от всей этой мудрости подальше, стараясь держаться настолько близко к середине гаража, насколько это было возможно. И прижимала к груди Рамблу. Ее волосы цвета ржавчины были безжалостно обкромсаны и свалялись. Черные кудряшки Рамблы тоже кто-то подстриг. Никаких внешних признаков физического насилия на девочке видно не было, только ее щеки чересчур запали для годовалого ребенка.
В комнатке воняло детскими какашками и яблочным соком. Стальное мусорное ведро было переполнено испачканной бумагой. Рядом с детской кроваткой – портативная уборная. Три рулона туалетной бумаги на полу, рядом – стопка одноразовых подгузников. Точно такие покупал вчера вечером в универсаме Хэнк Ниб.
Кроватка стояла так, что Ри могла до нее дотянуться, а вот обогреватель был вне сферы ее досягаемости из-за стального кольца у нее на ноге и такой же цепи, которая приковывала ее к восточной стене гаража.
Шесть футов цепи. Вселенная длиной в два шага. Граница которой проходила всего в полутора футах от двери, такой соблазнительной, сводящей своей близостью с ума.
Лодыжка в зажиме кольца вспухла и была сплошь покрыта сеткой из шрамов – свидетельства напрасных попыток освободиться. Корочка на шрамах показывала, что Ри оставила надежду несколько дней назад. То есть вскоре после того, как ее похитили.
Но похитители допустили тактическую ошибку, приковав женщину к той стене, за которой был двор. Вот ее «тук-тук» и просочились наружу.
Несмотря на жару, Ри Сайкс дрожала – она была голой под бледно-голубой хлопковой рубашкой. Такие выдают пациенткам в больницах.
На Рамбле была розовая ворсистая пижама с носочками. Ее верхнюю губу покрывали сопли.
– Мы пришли за вами, – сказал я.
Мать и дочь заревели в один голос.
Глава 40
Я медленно подошел к ним.
Узнав меня, Рамбла просияла. Но ее маленькая мордашка тут же нахмурилась и скуксилась. Она вздрогнула, рванулась от меня и вцепилась в мать.
Сначала Коди в ночлежке, теперь она…
Оба ребенка вели себя, повинуясь первичному закону выживания, заложенному в генах млекопитающих миллионы лет назад: «Будь незаметным».
Пока Рамбла старалась зарыться в мать, Ри прикрыла ей голову ладонью.
Я попятился.
Глаза Ри бегали.
– Они психи! – Голос ее был надтреснутым, как у старухи.
– Я знаю.
– Нам надо уходить, сейчас же. – Она подняла закованную ногу. Рамбла задрожала и заскулила.
Я повернулся к Майло. Тот был уже на телефоне.
– Скоро.
Я стоял, стараясь не делать резких движений и никого не пугать.
Наконец Рамбла решилась глянуть на меня искоса. Я улыбнулся ей. Ее губки задрожали, из глаз хлынули слезы, а крошечные пальчики принялись мять сорочку матери.
– Тише, детка, – сказала Ри, – тише, детка, чщщ, чщщ, тише, детка, чщщ, чщщ…
Рамбла пробормотала:
– Нанана, – и начала всхлипывать.
Ри посмотрела на меня.
– Я ничем не могу ей помочь.
– Вы прекрасно справляетесь, – ответил я.
– Нам надо уходить.
– Мы вас отсюда вытащим.
Она крепче прижала к себе Рамблу и начала баюкать быстрее.
– Нас обеих.
– Конечно.
– Я серьезно.
– Я тоже, Ри. Вы ведь ее единственная мать.
Она внимательно посмотрела на меня и сказала так, словно увидела меня впервые:
– Вы. Держите меня.
Мать прислонилась ко мне, но дочка закричала еще громче, крупные слезы текли у нее из глаз, чередуясь с судорожными всхлипами, слизь из носа капала мне на рукав.
Ри продолжала механически укачивать ребенка.
– Тише, тише, детка, тише, тише, детка…
Я сосредоточился на словах Майло: он позвонил в 911, вызвал спасательную бригаду, особо оговорив инструменты для распиливания кольца, объяснил все про ситуацию освобожденных заложников. Потом набрал номер лейтенанта из полицейского участка в Ван-Найсе.