(14-секундная пауза)
ШС: О’кей, глубокий вдох – выдох. Как вы меня учили, доктор. Глубокий, глубокий вдох… вот так. Поехали дальше… в общем, она сказала, что Рамбла для нее и что она сможет делать с ней все, что захочет, и что она вообще-то терпеть не может детей, с ними одна морока, но, может, она выучит Рамблу каким-нибудь цирковым трюкам, и та будет зарабатывать ей деньги… И опять подмигивает. И продолжает: а знаешь еще что, сука? Все будет так, как скажу я, и ты ничему не сможешь помешать.
Лейтенант Стёрджис: Вы когда-нибудь рассказывали об этом Вилле или Хэнку?
ШС: Сначала хотела. Но потом подумала: они наверняка решат, что я вру, и накажут меня, может быть, сразу отнимут у меня Рамблу. И решила, что буду вести себя хорошо. Ради дочки.
(90-секундная пауза)
М-р Нгуен: Вы можете продолжать?
ШС: Да, в общем-то, это уже все. Ну, заперли они меня, ну, мучили, я знала, что они меня убьют и заберут моего ребенка, а потом появились вы и освободили меня, и я буду вечно вам благодарна, и если у меня будет когда-нибудь еще один ребенок, я назову его в вашу честь. Если это будет мальчик. А если девочка, то что-нибудь придумаю… например, Алекса. Или Майли.
(Дж. Н., А.Д. и М.С. смеются)
ШС: Знаете, когда нас освобождали, я поверить не могла, что это на самом деле. Как и когда похищали. Необыкновенное чувство.
М-р Нгуен: Значит, они не скрывали, что главной причиной вашего похищения было их желание завладеть вашим ребенком?
ШС: Ну… сначала те двое говорили, что это такое испытание. Но потом – дня, может быть, через два – они перестали приходить, и тогда была только она.
М-р Нгуен: Киара Фаллоуз?
ШС: Да. Как будто ее назначили главной. Как будто это была часть ее подготовки. Она приносила еду. Она давала, и она забирала. Как бог. Точнее, как богиня, злая богиня. И всегда давала понять, что теперь она здесь главная, и даже звала меня так. Ой, извините, вы же не знаете как. Проблема. Она называла меня проблемой. Говорила, что они устраняют проблемы, чтобы она научилась быть хорошей матерью. Потом она захохотала. И плюнула. Не на Рамблу, но в ее сторону. Рамбла поняла, дети ведь все понимают. Тогда это и началось: как только та войдет с едой, дочка плачет. И ей это нравилось. Киаре. Рамбла прямо заходилась от крика. А та только хохотала.
Глава 44
Майло и Нгуен решили, что Ри надо рассказать про Винки и Бориса. И что сделать это должен я.
Через день после того, как она дала показания, я навестил ее в номере небольшого отеля в Западном Лос-Анджелесе, назначенного ей как место для восстановления сил. Полицейский по имени Рэй Ройкин сидел в коридоре и играл в игру на «Айпэде». Никакой надобности проверять у меня документы не было: я присутствовал в отеле в день заселения туда освобожденных заложниц, а Ройкин получил приказ лично от Майло.
Рамбла спала в кроватке в гостиной. Ри лежала рядом на аккуратно заправленной кровати и читала журнал «Пипл».
Мы с ней поболтали немного о том о сем, а потом я, решив, что момента удобнее все равно не будет, рассказал ей всю правду.
За час она прошла весь путь – от потрясенного молчания к жадному выспрашиванию деталей и от рыданий к чувству вины, которое живые обычно испытывают в такие моменты перед мертвыми. Еще через двадцать минут проснулась Рамбла, и Ри, отодвинув горе, смогла вернуться к материнским обязанностям. Вскоре Рамбла заснула опять, и Ри сказала, что ей тоже нужно отдохнуть. Я обещал зайти к ней еще вечером, а то и раньше, если я ей нужен.
Она ответила:
– Конечно, нужны. Рамблу я укладываю в семь – в этом смысле она у меня как часы. Так что после семи, пожалуйста.
– Она уже вошла в режим.
– Почти. Наверное, с нами обошлись не так плохо. В том смысле, что оставили ее со мной.
Я подумал – не окажись мы там тогда, когда мы там оказались, как скоро Нибы решили бы, что Ри не прошла тест на материнство?
Наверное, и Ри подумала о том же, потому что, когда она провожала меня до двери, руки у нее дрожали.