– Вообще-то, – ответил я, – именно фигни в том, что ты говорил, было совсем немного.
– Ну да?
– Точно. Ты же говорил все, как есть.
Впалая грудная клетка расправилась. Полупрозрачная рука быстро коснулась сначала одного глаза, потом другого. Помяла здоровенный прыщ, украсивший собой его недоразвитый подбородок. И снова вернулась к глазам.
– Попало что-то… грязь, что ли.
– Смог, – ответил я. – Это же Эл-Эй.
– Ага… а ты был в Окленде?
– Много лет назад, сдавал там экзамен на получение лицензии, с тех пор нет. – А еще до того я проходил практику в Лэнгли-Портер, Калифорнийский университет Сан-Франциско, где подрабатывал, дополняя свою жалкую стипендию зарплатой ассистента в проекте по изучению поведения криминальных групп. Так что мне доводилось бывать на самых опасных улицах города. В кварталах, которые видели больше крови, чем иная лавка мясника.
– Лицензию? – спросил Эфрен. – Это как на права, что ли? Зачем за ней туда было ехать?
– Лицензию на психологическую практику, – сказал я.
– Чего?
Я ткнул пальцем в висевший за моей спиной сертификат в рамке.
– Там сказано, что я имею право делать свою работу.
– Имеешь право? А на что тогда ты не имеешь права, чувак? Лечить свихнувшихся гангстеров? – Он покрутил головой. – Типа, если лайф стал не в кайф, заходи, мозги поправь.
Я засмеялся.
– Интересная идея.
– Так ты говоришь, что должен платить, чтобы работать?
– Надо вносить определенную сумму, но главное, что нужно…
– Эй, чувак, да они вертят тобой как хотят.
– Вообще-то нет…
– Ты должен платить? Чтобы делать свою работу? Хрено-ово… Эй, а может, тебе помочь, так ты только намекни, ладно?
– Помочь в чем?
– Ну, вдруг на тебя кто-нибудь наезжать станет. – Он подмигнул. – Ну, мне пора. До Эль-Око-ленда путь не близкий. Эль-Локо-ленд.
– Ты сам туда поедешь?
– Может быть. – Эфрен снова подмигнул. – Хоть я и не имею права находиться за рулем. – Смеясь, он встал и расхлябанной походкой пошел к двери. Потом остановился, вернулся ко мне и протянул руку.
Я пожал ее. Косточки у него были как у цыпленка.
– Хей, – сказал он. – Было классно, чувак.
– Я тебя провожу, – сказал я.
– Нет-нет, я дорогу знаю.
– Ну, ладно. Тогда удачи тебе, Эф.
– Удачи? – Он слегка прищурил глаза. – А что, я же не развлекаться еду. По делу.
И вот, годы спустя, я приехал в полицейское отделение Западного Лос-Анджелеса – на двадцать минут раньше срока, припарковался в квартале от входа, прошел этот квартал пешком и продолжал идти дальше. Думая, что если Эфрен послушается своего инстинкта, то приедет вовремя, а если решит покуражиться, то заставит Майло ждать. Так или иначе, у меня есть шанс увидеться с ним раньше, чем вмешается кто-то еще.
«Та сука, которая тебя заказала, она меня просто из себя вывела – сам хочу ее грохнуть. Ты со мной?»
«Нет».
«Ладно, шучу. Наверное».
Если я встречу его сейчас, что я ему скажу?
Он появился рано. Пришел пешком по Батлер от бульвара Санта-Моники, в обществе рельефной блондинки, с которой оживленно беседовал всю дорогу.
Эфрен подрос на несколько дюймов, но был по-прежнему невысок. Раздался в плечах, но в остальном так и остался костлявым и каким-то разболтанным, а мышечной массы в нем было не больше, чем в плечиках для одежды.
На нем была белая рубашка с длинными рукавами, темные брюки, черные туфли. Волосы черные, густые, зачесанные назад и набриолиненные; гангстерский шик прошлой эпохи. Никаких бритых черепов, которые видно за версту. И никаких татуировок – по крайней мере, на первый взгляд. Угрей тоже не было видно.
Я встал в тени полицейского фасада. Что там ему говорила блондинка, не знаю, но слушал он внимательно. Когда они подошли ближе, я разглядел его подробнее. Его лицо удлинилось, стало более костистым, черные брови загустели, под орлиным носом маячило темное пятно.
Либо усики, либо тень.
Блондинка была примерно одного возраста с Эфреном, но на дюйм выше, пышным светлым кудряшкам а-ля Мерилин соответствовали округлости фигуры. Их подчеркивали облегающая блузка из красного атласа, черная юбка-карандаш, алые чулки с черным рисунком и серебристые лодочки на шпильках, которые, как ни странно, ничуть не мешали ей гарцевать по асфальту.
Нас разделяло не больше пяти футов. Рисунок на ее чулках превратился в аппликацию: крохотные черные розочки. Рука с черными ногтями сжимала ручку замшевого портфеля густого красно-коричневого цвета.
Роскошное лицо, избыток косметики и огромные голубые глаза.
Темное пятнышко под носом Эфрена и впрямь оказалось усиками.