– Видимо, Конни тоже так подумала, – сказал Майло.
Баллистер нахмурил брови.
– Черт, как вам, должно быть, было страшно… Я сразу понял, что Конни странная. Но чтобы настолько?..
– В чем странная?
– Реагировала она как-то ненормально – как будто только наполовину человек, а наполовину робот.
– Киборг.
Баллистер, видимо, не был знаком с этим термином.
– Возможно.
– Странная женщина, Майрон, – сказал Майло. – И вот кто-то взял и убил ее.
– Да. Вот тут уж я совсем ничего не понимаю.
Мимо проплыла Лоуэла-официантка, старательно делая вид, будто не замечает нас. Майло окликнул ее:
– Прошу прощения!
Она замерла, встала вполоборота.
– Да, сэр?
Он вынул бумажник, отсчитал наличность.
– Извините, что заняли тут у вас столько места. И еще простите за то, что моя дочь вспылила. Надеюсь, этого хватит.
Она взяла деньги, молча пересчитала.
– Здесь слишком много.
– Это за то, что съели они и чего не заказали мы.
– Зачем вы, не надо, – запротестовал Баллистер.
– Вы уверены? – спросила Лоуэла. – Этого все равно слишком много.
Майло похлопал ее по руке.
– Уверен, я вполне уверен.
– Вы – ангел, – сказала она и ушла, на ходу еще раз пересчитывая добычу.
– Это, конечно, производит впечатление, – произнес Баллистер, – но зачем…
– Я свой студенческий заём давно выплатил, Майрон. Давайте лучше поговорим о Ри Сайкс.
Пальцы Баллистера выбивали дробь по стакану.
– Не обижайтесь, сэр, но, если вы думаете, что, заплатив за…
– Никаких «око за око», Майрон. Просто расскажите мне о ней все, что считаете удобным говорить.
– Я знаю, что вы делаете свою работу, сэр, но, поскольку она была моей клиенткой, в полном смысле слова, то я не могу разглашать…
– Меня не интересует ничего, что имеет отношение к процессу, Майрон. Только чувства Ри к сестре.
– Чувства? О нет, только не это, вы не можете так думать…
Майло молчал.
– Ни одного шанса, – продолжал Баллистер. – Такого неагрессивного человека, как она, я не видел никогда в жизни.
– Возможно, и все-таки я должен с ней поговорить. А она, к сожалению, уехала из города.
– Зачем ей это понадобилось?
– Хороший вопрос, Майрон.
– Ну, я не знаю…
– Она никогда не говорила, что хочет попутешествовать?
– Нет, никогда. А ребенка она взяла?
– Разумеется.
– Ну, что ж, может, это своего рода каникулы. После стресса.
– После того, как убили ее сестру?
– Это не она, – сказал Баллистер. – У нее во всем теле и одной агрессивной косточки нет.
– То есть она производит такое впечатление, но я уже не первый год на этой работе и, знаете, до сих пор еще удивляюсь.
– Да, я бы тоже удивился, если б оказалось, что это она. Но нет, она на такое не способна.
– А вдруг она испугалась, что Конни снова потащит ее в суд?
– Она думала, что такое случится… вот блин, забудьте, что я вам это говорил.
– То есть она ожидала, что все повторится снова?
– Считала, что такое возможно. Я сказал ей, что снова буду ее представлять, и мы выиграем и второе дело. А Медея – о, черт…
– Медея отказалась представлять Конни?
Баллистер даже застонал.
– Только не говорите никому. Она меня на тостере изжарит.
– Заметано, Майрон.
– В общем, Медея сказала, что больше с ней связываться не будет и, если Конни снова обратится к ней, пошлет ее к кому-нибудь другому. Потому что дело безнадежное. Так что, видите, Ри на самом деле не о чем было беспокоиться.
– Кроме сильнейшего стресса.
– Пусть так. Но она как… как ягненок. Помню, я был у нее в квартире, проводил интервью, и вдруг она нашла паука. Так она подняла его, открыла окно и аккуратно выпустила.
– Дитя цветов, – сказал Майло.
– Точно.
– Вроде семейки Чарли Мэнсона?
– Ой, ну зачем вы так говорите… Я понимаю, у вас работа и все такое, но, поверьте мне, Ри не убивала свою сестру. Готов поклясться.