– Это потому, что я ничего не знаю. Или вы что хотите, чтобы я что-нибудь выдумал?
– Хорошее название для песни, – сказал Майло.
– А?
– «Я ничего не знаю».
– А-а… не знаю, может быть. – Чемберлен подошел к стойке с гитарами, взял с нее «Фендер», скользнул большим пальцем по грифу.
– Отличная техника, – сказал я.
– Держу себя в форме.
– Детектив Перуджа позвонит сегодня, – сказал Майло. – Если вспомните что-нибудь серьезное про Ри и Винки, позвоните мне, лады?
– Ага, конечно. – Чемберлен начал поворачиваться к нам спиной.
– Еще один вопрос, – сказал я. – Как вы думаете, почему именно вас и Винки Конни заподозрила в том, что вы можете иметь отношение к рождению Рамблы?
Тело Чемберлена так и осталось стоять к нам спиной, а голова крутанулась почти на сто восемьдесят градусов.
– Наверное, потому, что мы часто вместе ходили на вечеринки.
– А других причин нет?
– В смысле?
– Ну, может, в последнее время происходило что-то такое, из чего она могла заключить…
– Так, – сказал он. – Выкладывайте все по порядку.
Его рот закрылся плотно, словно коробка. Мы ждали.
– Ладно, короче, пару месяцев назад играем мы концерт в клубе, и вдруг заявляется Конни собственной персоной. Садится за задний столик, берет себе воды, делает вид, что пришла песни послушать, хотя самой-то на музыку плевать, это она нас проверить решила, а зачем – мы и понятия не имеем. Наверное, из-за Ри. Та в тот вечер тоже была с нами. Вернее, за стойкой. Заменяла Чака. Чак – хозяин клуба, и он же играет в группе на ударных, так что, когда он барабанит, ему нужна помощь, а его регулярного бармена в тот вечер не было. Вот почему Ри разливала выпивку и сначала даже не заметила Конни. Потом, когда песня кончилась, я посмотрел туда, где она сидела, но ее уже и след простыл. Я еще подумал: «Ну, и слава богу!» Потом у нас был перерыв, мы отдыхали, а Ри с Винки… ну, так… подурачились чуток, ничего серьезного. Ри ведь сердечная девчонка… ну, вы понимаете. Но у меня с Ри даже такого никогда не бывало – так, дружеский поцелуй, и всё.
Сыр из багрового стал свекольным.
– И тут опять появляется она и смотрит.
– Конни?
– Наверное, она и не уходила никуда… ну, может, только нос припудрить, не знаю. Короче, сидит она за задним столом и смотрит на нас так, будто мы – черви в навозе. Потом встала с такой ухмылкой на своей противной роже и ушла. А Ри скоро получила повестку в суд.
– Вас в суд не вызывали?
– С чего бы?
– Похоже, что у Конни были не все дома.
– Еще бы, протащить родную сестру через такое…
– Но теперь Ри нет в городе, и Винки тоже.
– Про это я ничего не знаю, но вот что скажу: ни он, ни она к убийству Конни не причастны. Кроме того, на свете наверняка найдется немало людей, которые могли ненавидеть Конни.
– То есть Мисс Очарование – это не про нее? – подсказал я.
– Сука она была, каких мало, зря только небо коптила.
Глава 28
Всю дорогу назад, в участок, Майло тщетно пытался дозвониться до Бинчи. Пару раз от этого страдало его вождение, но кто бы осмелился выписать ему штраф? Когда я выходил из его машины, вид у него был мрачный.
Радуясь возможности дистанцироваться от этого дела, я поехал домой. Рядом с грузовичком Робин оказался припаркован сияющий белый «Лендровер» – большие колеса, блестящие колпаки, стекла затонированы так, как никакой закон не позволит. Дверца водителя распахнулась, наружу вышел Эфрен Касагранде собственной персоной и стал ждать, когда я подойду.
– Привет, в чем дело? – спросил я.
– Ничего, что я здесь?
– Ужас – надо было тебе сначала переменить профессию и начать работать на Красный Крест.
– Я серьезно, док. Все нормально?
– Если хочешь поговорить, то нормально.
Он ухмыльнулся.
– Ты всегда был настоящим мужиком.
Мы вошли в кабинет, и я предложил ему кофе. Он сказал:
– Я в порядке, – и опустился на мою потрепанную кожаную кушетку, подрагивая коленом. Тик пробегал по его лицу, как будто на нижней челюсти под кожей скакали блохи. Я сел за стол.
– Тут вот какое дело, док, – начал Эфрен. Подождал, потом продолжил: – Ты знаешь, что случилось, и в то же время ты не знаешь, что случилось.
Колено задергалось быстрее.
– Ты о покушении на меня? – спросил я.
– Ты так спокойно об этом говоришь, тебе что, совсем не страшно?
– Было страшно, и даже очень. Просто я думал, что все уже кончилось.
– Да, – сказал Эфрен. – В том-то все и дело. Кончиться-то оно кончилось, но… вообще-то, знаешь, я бы все-таки выпил кофе. Со сливками. – Он улыбнулся. – Хорошо бы и сахару, но не сегодня.