– С чего бы ей включать в него Чемберлена?
– С того же, с чего и Винки: он тоже может оказаться папочкой Рамблы, а для Ри нет большего счастья, чем жизнь матери-одиночки.
– Вряд ли это они с Винки, – сказал я. – Она бы знала.
– Думаешь, Алекс? – Его ухмылка меня почти взбесила. Не будь Майло моим другом, в тот момент он бы мне точно разонравился.
– Ну, может быть, и нет, – сказал я.
– Не подумай обо мне чего плохого, но я надеюсь, что девочка не была зачата в дни бандитского слета в Малибу. Потому что в таком случае может оказаться, что потенциальных папаш с мишенями на лбу вокруг как собак нерезаных.
Глава 32
Через два дня после покушения на Бориса Чемберлена история попала в газеты.
«Лос-Анджелес таймс» посвятила два абзаца «тому, что источник в ПУЛА описывает как эмоциональный послед яростной судебной баталии за право опекунства». Речь в заметке шла преимущественно о сестрах Сайкс, о Чемберлене и Меландрано ни слова. По ТВ показали аналогичный сюжет – несколько секунд текста в сопровождении фоторобота Ри Сайкс.
Автором газетной статьи оказалась Келли ЛеМастерс, в прошлом репортер «Таймс», нынче она промышляла фрилансом и писала книгу. Ее сюжет основывался на убийствах, совершенных кинозвездой, которые мы с Майло расследовали год назад. Тогда отношения между Майло и ЛеМастерс не складывались никак, но, как оказалось, лиха беда начало – позже эти двое научились извлекать из вынужденного сотрудничества обоюдную пользу, так что никаких сомнений касательно личности «источника в ПУЛА» у меня не было.
Мотивация Майло была логична и ясна, как день: женщина, которую он считает опасной преступницей, ударилась в бега, и не хватало еще, чтобы она взялась стрелять направо и налево. И нечего ее жалеть. Но все же…
Мне было крайне трудно увидеть в ней убийцу нескольких человек, но, возможно, моя главная проблема была в том, что я никак не мог смириться с тем, как она меня сделала. Хотя кому, как не мне, было знать, что анализ психического здоровья человека – штука такая же ненадежная, как предсказание роста уровня преступности, и кто, как не я, сам неустанно твердил об этом студентам психфака на занятиях по судебной психиатрии.
Однако в случае Сайкс против Сайкс я умудрился убедить себя в том, что дело обстоит иначе.
Да, обман и самообман – две вещи, одинаково распространенные.
В наказание за неоправданную доверчивость я отправил себя на пробежку вверх по Малхолланд-драйв и еще на две мили дальше, так что, вернувшись домой, обливался потом и пыхтел, словно заядлый курильщик, к тому же у меня ломило каждую косточку.
Приняв душ и переодевшись, я сел послушать телефонные сообщения. Казалось бы, откуда им взяться рано утром?
Ан нет, три за девяносто минут – вот они, радости успеха.
Судья, которого я ценил далеко не так высоко, как Марва Эпплбаума, выражал желание обсудить – вот так сюрприз – «неприятный» случай о попечительстве. «Профессиональный карьерный консультант» предлагал «вывести вашу практику за пределы ваших самых смелых мечтаний, доктор!». И некая Клара Фаллоуз оставила обратный номер.
Ошибка оператора не сбила меня с толку: Клара была, конечно же, Киарой. Той самой, что уволилась из приемной Марва. Мне стало интересно, зачем она звонила, и я набрал ее номер первым.
Мне ответил тихий, почти шепчущий голос:
– Говорит Киара.
– Это доктор Делавэр. Вы мне звонили.
– Кто? – переспросила она. – А-а… Да. Помощник судьи Уоттлсбург сказал, что вы хотели со мной поговорить?
Я же сказал Лайонелу не беспокоиться. Выходит, судейский ветеран не послушал?
– Ничего срочного, – ответил я. – Просто мне стало интересно, как вы узнали о деле Сайксов.
– О чем?
– Помощник Уоттлсбург говорил, что вы упоминали дело об опекунстве, которое слушалось в суде по утверждению завещаний…
– А, – ответила Киара. – Дело двух сестер… Да, наверное, я слишком много об этом говорила – он на меня сердит. Лайонел. За то, что я ушла. Когда он сказал мне, что вы звонили, то дал понять, что я профукала возможность, которая бывает лишь раз в жизни – работа на пользу обществу, льготы, пенсия…
– Случай Сайксов как-то повлиял на ваш уход?
– В некотором смысле, – сказала она. – Чтобы кого-то убили из-за ребенка? Хотя главная причина все же в другом: просто мне слишком далеко ездить туда на работу. Бензин дорог, хотелось найти что-то поближе к дому.
– А кто рассказал вам об убийстве?
– Да не помню уже, о нем многие говорили.
– В здании суда?