На востоке разгорался рассвет, расцветивший небо возле линии горизонта причудливыми переливами красок, словно акварель, разведенная на матовом стекле. Кобальтовая синь, фиолетовый и розовый цвета шли друг за другом длинными горизонтальными полосами. Далеко над океаном клубились синие, насыщенные влагой тучи, время от времени вместе с рокочущим прибоем доносившие до суши запахи далеких морей. Было прохладно, и я бежала, думая не столько о фигуре, сколько о том, чтобы не замерзнуть.
Вернувшись домой в 6.25 я приняла душ, натянула джинсы, свитер, надела туфли, съела миску овсяной каши — мой традиционный завтрак. Затем от и до прочитала утреннюю газету, с особым интересом изучив карту погоды, на которой закручивающиеся в спираль линии указывали на приближение шторма со стороны Аляски. Метеорологи обещали 80-процентную вероятность дождя во второй половине дня, а в субботу и воскресенье — осадки, которые, по их прогнозам, прекратятся в ночь на понедельник. Вообще-то дожди в Санта-Терезе довольно редкое явление, и, когда они идут, в городе царит приподнятое настроение. Что касается меня, то, услышав стук дождевых капель о стекло, я ухожу в себя и, забравшись на диван с ногами, читаю какую-нибудь хорошую книгу. Недавно я приобрела новый роман Лена Дейтона, и мне не терпелось засесть за него.
В 9.00 неохотно поднялась, достала ветровку (нечасто приходилось ею пользоваться), взяла сумочку и, заперев дверь, отправилась в офис. Светило солнце, но тепла почти не давало. Со стороны островов, что в 26 милях от берега медленно наползала гряда иссиня-черных облаков. Припарковавшись на стоянке, я миновала стеклянные двойные двери с табличкой «Калифорния Фиделити», за которыми уже вовсю кипела работа, вошла в скромную боковую дверь и поднялась по лестнице в офис.
Работы у меня почти не было, я планировала немного посидеть над бумагами, а потом поехать домой. Включила автоответчик — никто ничего не передавал. Затем просмотрела корреспонденцию за четверг, после чего отпечатала на машинке факты, почерпнутые из разговоров с Ловеллой, Юджином Никерсоном и его сестрой. Поскольку никто из них не знал, где можно найти Даггетта, я сделала попытку связаться с Билли Поло. Для начала я позвонила в полицейское управление Санта-Терезы и попросила связать меня с сержантом Роббом.
С Джоном Роббом я познакомилась в июне, когда занималась делом, связанным с исчезновением человека. Неопределенное семейное положение Джона, с моей точки зрения, делало наши взаимоотношения проблематичными, но я все равно поглядывала на него с интересом. Это был традиционный тип так называемого «черного ирландца»: черные, как смоль, волосы, голубые глаза, склонность (как мне казалось) к мазохизму. Я недостаточно хорошо его знала, чтобы определить, в какой степени его страдания являлись плодом его собственного воображения, да и, по большому счету, я особо не хотела в это вникать. Вообще, как кажется, иметь внебрачную связь — самый оптимальный вариант. Никакой тебе суеты, никаких претензий, разочарований, нервотрепки. Какие бы ни были внешние проявления, эмоциональная сторона человека сложна, деликатна. Когда два человека находятся в близких отношениях друг к другу, рано или поздно глубоко затаившиеся слабости человеческой психики обнаруживают себя, а от столкновения характеров, как от двух несущихся навстречу друг другу поездов по одной колее, урон может оказаться непоправимым. Сама я по горло сыта супружеским «счастьем». Будучи замужем, я пребывала в таком подавленном состоянии, как сейчас Джон. Так что не следует усложнять жизнь.
После двух гудков трубку сняли и послышался знакомый голос:
— Отдел поиска пропавших без вести, сержант Робб.
— Привет, Джон, это Кинзи.
— Здравствуй, здравствуй, красавица. Неужели я способен сделать для тебя что-то, что не противоречит законам вашего штата?
Я улыбнулась:
— Я хотела бы навести кое-какие справки о парочке бывших преступников.
— О чем может быть речь! Выкладывай!
Я назвала ему оба имени и поделилась той скудной информацией, которой располагала. Робб все записал и сказал, что позвонит, как только что-нибудь раздобудет. Ему потребуется всего лишь написать заявку, чтобы получить доступ к компьютеру, содержащему информацию по зарегистрированным в стране преступлениям. Мне доступ к этой информации закрыт. Работа частного лица с компьютером квалифицировалась бы по законам США как серьезное правонарушение. Вообще у частного детектива прав не больше, чем у рядового гражданина. Все, на что я могу рассчитывать в поисках фактов, это собственная изобретательность, терпение и находчивость. Неприятно, конечно, но лазейки есть всегда. Что я имею в виду? Просто я поддерживаю отношения с людьми из различных учреждений. Так, у меня есть связь в телефонной компании, в кредитном бюро, «Садерн Калифорния Гэс», «Садерн Калифорния Эдисон» и в Ди-Эм-Ви. Иногда я устраиваю набеги на некоторые правительственные учреждения, но, правда, только в том случае, если у меня есть что предложить взамен. Что касается информации частного характера, то я часто пользуюсь готовностью людей доносить друг на друга при малейшем поводе.