— Разумеется, сэр.
— Пальните еще картечью вдоль туннеля, живо!
Андерсон озадаченно моргнул.
— Вы хотите, чтобы мы...
— Ланье услышит грохот и решит, что оборона туннеля еще держится. Скорее, лейтенант!
Андерсон поспешил вниз, а Шарп направился в дальний конец погреба. Треск мушкетов здесь слышался отчетливее, непрерывный шум, в котором угадывался знакомый ритм стрельбы плутонгами. Снова рявкнула маленькая шестифунтовка, едва не оглушив Шарпа, но следом сверху донесся еще один чудовищный удар.
— Это еще одна пушка! — крикнул Харпер, забивая пули в стволы своего ружья.
Шарп выругался, понимая, что недооценил Ланье. Он читал бой по звукам, и залпы плутонгами гремели ближе, чем остальная стрельба. Это говорило о том, что Ланье вымуштровал своих людей так, что они палили не хуже британцев. Хуже того, у француза оказалась не одна пушка, а две.
— Три, — поправил он сам себя, когда сверху грохнуло в третий раз. Он воочию представил, как картечь косит людей на винограднике, в клочья раздирая наступающие шеренги. Всё пошло наперекосяк, и виноват в этом был он.
Но вот показалась каменная лестница. Шарп взлетел по ступеням, Легкая рота последовала за ним. Он вышиб дверь и ворвался в огромную кухню. Какая-то женщина закричала, но тут же смолкла, когда Шарп повернулся к ней с палашом в руке.
— Сиди здесь, — бросил он женщине, притаившейся у плиты. — Сюда.
Шарп направился к двери, которая, судя по всему, вела в жилые покои. Перед дверью он помедлил.
— Проверьте заряды, — скомандовал он бойцам Легкой роты. Дождавшись, пока последний солдат вгонит пулю в ствол, он распахнул дверь. Перед ним потянулся пустой коридор.
Грохот сражения стал куда громче, и он не сулил ничего хорошего. Шарп слышал слаженные залпы обороняющихся французов и понимал, что ответный огонь был нестройным и, что еще хуже, беспорядочным. Окна разлетались вдребезги, потому что люди под командованием Морриса целились слишком высоко. Проклятье, ему следовало самому возглавить основную атаку, которая, очевидно, захлебнулась под слаженным огнем обороняющихся.
— Макгерк!
— Мистер Шарп?
— Ступай к лейтенанту Андерсону. Пусть прекращает палить из пушки и несет мне последние четыре ракеты. Ищи меня наверху.
Андерсону не было смысла продолжать стрельбу из шестифунтовки, поскольку с минуты на минуту Ланье и так узнает, что Шарп со своими людьми уже в доме. Макгерк убежал на кухню, а Шарп повел отряд вверх по широкой парадной лестнице. Он всё ждал засады, но дом казался вымершим. Шарп зашел в первую попавшуюся комнату, которая оказалась спальней, и выглянул из разбитого окна, из которого открывался вид на широкий двор перед домом.
Батальон Ланье был выстроен в линию, причем, на удивление, всего в две шеренги. Шарп догадался, что Ланье перенял этот строй у британцев. Солдаты стояли на коленях, вероятно, чтобы «красным мундирам» внизу было труднее в них попасть, но роты по очереди поднимались на ноги и давали залп. Они действовали чертовски слажено, перезаряжались они не медленнее любого британского батальона.
Мушкетная пуля ударила над головой Шарпа, впившись в стену позади. Он отпрянул от окна, не желая погибнуть от рук собственных солдат, а затем снова осторожно выглянул. В этот миг грохнула одна из пушек. Орудий было два, по одному на каждом фланге батальона Ланье. Они изрыгали снопы картечи, которая кромсала виноградные лозы и косила людей, пытавшихся укрыться между рядами.
Гарри Прайс встал рядом с Шарпом и посмотрел на эту бойню.
— Господи, — выдохнул он.
— Большой помощи от него не жди, Гарри. Поэтому раздели своих стрелков на два отделения. Одно направо, другое налево. Пусть каждое найдет по окну и выбьет канониров.
— Слушаюсь, сэр.
Со стороны виноградника грохнул мощный залп. пруссаки Киппена открыли огонь и теперь наступали колонной в три шеренги. Шарп видел, как пушку на правом фланге линии Ланье разворачивают навстречу угрозе. До этого два орудия вели огонь по диагонали вдоль склона, но теперь правая пушка готовилась ударить прямой наводкой вдоль виноградных рядов, чтобы выкосить людей Киппена. Шарп видел, как один канонир банником чистит ствол, другой уже несет пороховой заряд, а третий держит наготове картечь.
— Живее! — пробормотал Шарп, обращаясь к своим стрелкам, которые должны были уже найти удобную позицию для стрельбы.
Он вложил палаш в ножны, поморщившись от боли в плече, и снял с плеча собственную винтовку. Она была заряжена, но в спешке у выхода из туннеля он не обернул пулю в кожаный пластырь, а значит, выстрел будет неточным. Шарп вскинул винтовку, целясь в человека с картечью. Боль терзала спину, но он с силой вжал приклад в плечо, поймал врага в прорезь прицела, взял на полдюйма выше и спустил курок. Из ствола вырвалось облако дыма. Шарп вскрикнул от боли и отшатнулся от окна. Когда завеса медленно рассеялась, он увидел, что промахнулся. Француз упал, но, казалось, не пострадал. Он подхватил жестянку с картечью и сунул её в жерло пушки, а второй номер расчета тут же припечатал заряд прибойником. Пруссаки подбирались всё ближе, их штыки сверкали в лунном свете.