— И что за работа, сэр? — спросил Шарп, почти уверенный, что ответа не получит.
— Последние несколько лет, Шарп, — радостно продолжил Фокс, — эти чертовы французы грабили всю Европу, стаскивая в Париж самые ценные произведения искусства. Скульптуры, картины, да всё, что угодно, они тащили всё это в свой Музей Наполеона. Настоящая сокровищница украденного! Но год назад, пока чертов Бонапарт прохлаждался на Эльбе, союзники договорились, что всё награбленное должно быть возвращено законным владельцам. Моей задачей было опознать эти работы. Составить список! Работы Микеланджело, Корреджо, Веронезе, Тициана! Все великие имена! И, как вы можете себе представить, чертовым лягушатникам очень не нравится то, чем я занимаюсь! Они считают, что все эти шедевры должны оставаться в Париже, который они самонадеянно считают колыбелью цивилизации. Вот ублюдки меня и арестовали!
— За составление списка?
— За то, что вывел их гнусное преступление на чистую воду, Шарп. Вы когда-нибудь бывали в Париже?
— Нет, сэр.
— Это великолепный город! Воняет, конечно, как сточная канава, но какой город не воняет? Когда доберетесь туда, обязательно загляните в Музей Наполеона, полюбуйтесь шедеврами.
— Разумеется, сэр, — ответил Шарп
Он подумал, что последнее, чем он станет заниматься в Париже, так это разглядывать старые картины. Еще ему пришло в голову, что объяснение Фокса не выдерживает никакой критики. Зачем отправлять целый батальон в Ам ради спасения человека, который всего лишь составлял список краденых картин?
— Вы любите вкусно поесть, Шарп? — внезапно спросил Фокс.
— Люблю, сэр.
— Тогда позвольте мне отблагодарить вас за спасение и угостить обедом в «Ле Прокоп». Бони обожает там бывать, хотя вечно заказывает только жареную курицу.
— С нетерпением буду ждать, сэр.
— Мы отобедаем за столом самого Императора, — пообещал Фокс, — и будь он проклят во веки веков.
— Всё в порядке, Фокс? — Майор Винсент, заметив, что высокий малый увлечен беседой с Шарпом, пришпорил коня и присоединился к ним.
— Как раз приглашаю полковника Шарпа в «Ле Прокоп», Винсент. Вы тоже должны к нам присоединиться.
— С удовольствием!
Алан Фокс ускакал вперед, оставив подозрительного Винсента наедине с Шарпом.
— Вы его расспрашивали, Шарп?
— Было дело, — признался Шарп.
— И что он сказал?
— Что сидел в Париже и составлял список краденых картин, майор.
— И это всё? — резко уточнил Винсент.
— Всё.
— И это очень важная работа, — продолжил Винсент с явным облегчением. — У нас есть соглашение с союзниками о возвращении их культурных ценностей.
— И ради этого двое моих людей погибли в Аме?
— Идет война, Шарп, — раздраженно бросил Винсент.
Шарп кивнул в сторону Фокса, который ехал рысцой впереди батальона.
— Так почему этот крючкотвор не покинул Париж, когда Император вернулся? — спросил он. — На дурака он не похож.
— Он далеко не дурак, — тихо ответил Винсент.
— Значит, ему приказали остаться, — подытожил Шарп.
Винсент проехал несколько шагов в молчании.
— Любопытство до добра не доводит, Шарп.
— У меня погибли два человека, майор, и один из них был отличным сержантом. Я хочу понимать ради чего.
— Ради блага и процветания своей страны, разумеется, — отрезал Винсент и пришпорил коня, догоняя Фокса.
Они вернулись в Перонн вскоре после полудня и обнаружили, что гарнизон сдался. Армия Веллингтона к этому времени уже заняла бастионы, а сам герцог расположился в городской цитадели. Один из майоров штаба направил Шарпа и его батальон в казармы в южной части города.
— Я доложу Его Светлости, что вы прибыли, полковник, но не привыкайте слишком к местному комфорту, — предупредил он Шарпа. — Завтра выступаем. Построение в пять утра на главной площади.
Оставив батальон обустраиваться в казармах, Шарп вместе с Харпером отправился к площади в центре Перонна.
— Люсиль должна быть здесь, — предположил Шарп.
Он заранее разузнал, какая гостиница в городе самая роскошная, рассудив, что графиня Моберже снимет комнаты именно там. И действительно, он нашел Люсиль в заведении, стоявшем вплотную к самой большой церкви города. Она заканчивала поздний завтрак в обеденном зале, мрачном помещении с массивными дубовыми балками, к которым были прибиты бляхи с киверов различных французских полков, проходивших через город. Увидев Шарпа, Люсиль поднялась и протянула руки ему навстречу, вызвав ревнивые взгляды многочисленных британских офицеров, заполнявших зал.