— Правильно.
В короткой записке говорилось, что лошадей переводят в наемную конюшню, и добавлялось, что Фокс вернется при первой возможности.
— Значит, ждем, — подытожил Шарп.
Алан Фокс вернулся только в сумерках.
— Вы, — он ткнул пальцем в сторону Шарпа, — и я. Мы уходим.
Энергия из него так и била.
— Только мы вдвоем?
— Только мы вдвоем.
— И куда мы отправимся?
— В местечко под названием Шам-де-л’Алуэт. Поле Жаворонка!
— Это еще зачем? — потребовал ответа Шарп.
— Потому что я так сказал, полковник.
— Вы только гляньте на это, — вмешался Харпер. Он поднял винтовку Шарпа и открыл небольшое углубление в прикладе, где стрелки хранили кожаные пластыри для обертывания пуль. Патрик показал Шарпу короткий круглый напильник, судя по всему, отломленный от куда более длинного «крысиного хвоста».
— Дэн всегда был запасливым.
— Нам пора, полковник, — настоял Фокс.
— Мне брать ее с собой? — Шарп забрал винтовку из рук Харпера.
— Человек, которого мы навестим, — роялист и друг Британии. Оружие вам не понадобится.
— Я пойду следом, — тихо сказал Харпер, — и прихвачу парней.
Шарп застегнул пояс с палашом. Фокс мог верить во что угодно, но Шарп рассудил, что возвращаться им придется затемно, а только дурак разгуливает по городу безоружным после наступления темноты.
— Не слишком ли вызывающе, полковник? — заметил Фокс, глядя на массивный палаш.
— Моя работа заключается в том, чтобы сохранить вам жизнь, — отрезал Шарп и скрыл ножны длинным черным плащом из вощеной ткани. Он сунул пистолет в глубокий карман плаща и последовал за Фоксом на улицу.
Путь в сгущающихся сумерках оказался неблизким. Они перешли реку по мосту Пон-Нёф, после чего Фокс повел его через лабиринт улиц, забирая всё дальше на юго-восток.
— Малый, к которому мы идем, — пояснял Фокс, шагая размашисто и бодро, — и раньше был нам полезен. Он роялист, хотя и служил при Бонапарте в Ministère de la Guerre.
— В военном министерстве, — перевел Шарп.
— Именно! Этот малый ведал личными делами офицеров. Кто где служит и в каком звании. Почти то же самое делают наши чернильные души в Конной Гвардии.
— Как вы с ним познакомились? — спросил Шарп.
— Он хотел продать мне портрет. Довольно уродливую мазню, изображавшую его деда, которую он выдавал за работу Буше, хотя это явно было не так. Но когда он рассказал о том, где служит, я начал водить его за нос. В итоге заплатил двадцать гиней за жалкую картину, которая и ломаного гроша не стоит.
— И он нас ждет?
— Я послал ему весточку днем, так что да. И он будет нам рад, можете не сомневаться. Он любит наши денежки, Шарп. Всадников святого Георгия! — Он имел в виду гинеи, золотые монеты с изображением святого Георгия на коне.
Шарп то и дело оглядывался, проверяя, идет ли следом Харпер, но лишь пару раз мельком заметил ирландца и начал беспокоиться, как бы Патрик с парнями не заблудились. Фокс задал высокий темп, отмеряя шаги своими длинными ногами и лишь изредка останавливаясь, чтобы выбрать нужную улицу. Улицы были грязными, и Шарп чувствовал приближение дождя. Тучи на западе потемнели, окрасившись по краям закатным багрянцем. Кое-где уже зажигали масляные фонари, висевшие на столбах, но они давали очень тусклый свет. По мнению Шарпа для освещения ночных улиц они были практически бесполезны.
— Тут просто рай для воров, — заметил он.
— Воры и шлюхи, Шарп. Парижане! Чудесное место для жизни!
Они вышли на широкое, поросшее травой пространство недалеко от южной стены города, и Фокс повел его на противоположную сторону.
— Нам нужен дом номер двадцать, — сказал он, — но у этих ублюдков вечно путаница с нумерацией домов.
— Номера домов?
— Это у них новая затея, — пояснил Фокс, — давать каждому дому номер. По идее, они должны идти по порядку: один, два, три, четыре... но это же чертовы французы, у них всё наперекосяк. Не удивляйтесь, если двадцатый дом окажется между шестым и сорок третьим. А так-то затея дельная, нумеровать дома!
— Вы здесь раньше не бывали?
— Только при свете дня. А, вот, кажется, и он!
Он толкнул железную калитку, которая угрожающе заскрипела на несмазанных петлях, и Шарп оказался в небольшом саду перед солидным каменным домом с темными закрытыми ставнями. Фокс постучал в дверь тростью.
— Его зовут Коллиньон, Феликс Коллиньон. Держитесь с ним уважительно, Шарп.
— Само собой.
Фокс постучал снова.
— Дрыхнет он там, что ли, — проворчал он.