— У меня есть и хорошие новости, — вдруг вспомнил Баррелл.
— Какие же?
— Принц Оранский успешно идет на поправку, сэр. Я подумал, вам будет интересно узнать.
Шарп хмыкнул. Принц получил пулю в плечо, и Шарп был бы куда больше рад, если бы свинец прошел чуть ниже, прямо в сердце. За три дня этот благородный идиот своей бестолковостью погубил четыре или пять батальонов.
— Хирурги извлекли пулю, — продолжал Баррелл, — рана чистая.
— Вот и славно, — неубедительно отозвался Шарп.
— Но герцог сказал, что пуля-то была наша!
— Наша?
— На ней остались обрывки кожи, сэр. А разве не ваши стрелки заворачивают пули в кожаный пластырь?
— Заворачивают, — подтвердил Шарп. — Так пуля лучше идет по нарезам.
— Герцог предположил, что в принца выстрелил кто-то из наших, — сказал Баррелл.
— С чего бы им это делать? — спросил Шарп, гадая, не по этой ли самой причине герцог вызвал его к себе. Когда Шарп стрелял в принца, он находился едва ли в сотне шагов от гребня, с которого Веллингтон наблюдал за битвой. «Проклятье, — подумал он, — пуля должна была войти принцу точно в середину груди и разнести сердце, а она ушла выше». Видел ли Герцог, как он произвёл выстрел? Если так, подумал он, то командовать батальоном ему недолго. И в самом деле, ему повезет, если он избежит трибунала и позора. Какое там наказание за покушение на особу королевской крови? Петля? Или расстрельная команда?
— Некоторые лягушатники пользуются нашими трофейными винтовками, — добавил Шарп, и даже ему самому его слова показались неубедительными.
Баррелл больше ничего не сказал. Он провел Шарпа в город. Там они передали лошадей ожидающим вестовым и поднялись по ступеням в штаб-квартиру герцога.
Капитан Баррелл указал Патрику Харперу на дверь, ведущую в кухни, заверив великана-ирландца, что там его накормят и напоят, а затем повел Шарпа по лабиринту коридоров.
— Герцог в библиотеке, — сообщил он Шарпу и постучал в массивную дверь. Суровый голос велел войти, и Баррелл сопроводил Шарпа в библиотеку, залитую светом из огромного окна, выходящего на север. Стены были уставлены полками с книгами в кожаных переплетах. Герцог сидел за круглым столом, заваленным бумагами. Но что тревожило больше всего, рядом с ним сидел Ребек.
Барон Ребек был достойным человеком и служил начальником штаба и советником принца Оранского. Он улыбнулся, кивком приветствуя вошедшего Шарпа. Герцог же посмотрел на Шарпа холодно и лишь пробурчал его имя.
— Ваша светлость, — неловко отозвался Шарп, жалея, что не нашел времени побриться перед выездом.
— Ребек говорит мне, что принц Оранский будет жить.
— Это хорошие новости, ваша светлость.
— Рана чистая, Шарп, — добавил Ребек, — хотя Его Высочество всё еще страдает от сильных болей, но хирурги уверены, что он поправится.
— Я рад, — сказал Шарп.
— В самом деле, Шарп? — прямо спросил герцог.
— Разумеется, сэр.
— Пуля была нашей, — отрезал герцог, — винтовочного калибра. Французы такими не пользуются.
— Они используют трофейные боеприпасы, милорд, — парировал Шарп. — К тому же пуля от винтовки почти идеально подходит к их мушкетам.
— Тогда как вы объясните клочок кожи, найденный на пуле? Французы не заворачивают пули в пластырь!
— Не заворачивают, милорд. Но я помню, что на плече у принца был кожаный ремень. Вероятно, пуля сорвала кусок кожи с него. — На самом деле Шарп был в этом уверен, поскольку в спешке он не обернул пулю промасленным кожаным пластырем, что, скорее всего, и объясняло, почему она ушла выше. — К тому же наши пластыри обычно сгорают при выстреле, милорд. — Он знал, что следует величать Веллингтона «ваша светлость», но это обращение всегда давалось ему с трудом.
— Мы задаем эти вопросы, полковник-лейтенант, — мягко вмешался Ребек, — потому что вас видели на склоне прямо под позицией принца незадолго до того, как он был ранен.
— Я был там, сэр. Ходил на помощь стрелкам майора Даннетта.
— Которые сражались с французами, — многозначительно заметил герцог.
— Разумеется, милорд.
— Разумеется, — повторил герцог и несколько секунд молча сверлил Шарпа взглядом. — Значит, вы понятия не имеете, кто сделал выстрел, едва не убивший Его Королевское Высочество?
— Там были десятки вольтижеров, милорд. Это мог быть любой из них.
— Мог, это верно, — согласился герцог. — Думаю, на этом мы закончили, Ребек. Ваши люди выступят ближе к полудню.