— Они ищут здесь спасения, — сокрушалась графиня. — Дезертиры и всякий перепуганный сброд! Их нужно гнать отсюда поганой метлой!
Такие же жалкие лачуги стояли и в Булонском лесу — лесистой местности, раскинувшейся за Елисейскими полями в излучине Сены. Гарри Прайс вернулся из своей роты.
— Мы встаем здесь, сэр! — крикнул он Шарпу.
Дровосеки уже вовсю рубили деревья для постройки укрытий. Графиня снова вздохнула.
— Это были королевские охотничьи угодья, в свое время здесь было так красиво. Полагаю, это жирное чудовище уже на пути назад?
— Вы говорите о короле, — заметил Шарп.
— Он омерзительное, жирное создание, полковник. Он еле ходит! Это мешок с потрохами на ногах толщиной с древесные стволы! Оскорбление для глаз.
Гарри Прайс возглавлял рабочую команду, которая с трудом вытаскивала из обозных фургонов огромные холщовые тюки.
— Что это, Гарри?
— Его милость желает почивать в палатке, сэр.
— Его милость?
— Чертов Моррис, сэр. Лучше не смотрите, как они её распаковывают.
— Почему?
— Парни любят помочиться в тюк, прежде чем достать палатку, сэр. Вонища будет знатная.
— Продолжайте, капитан, — официально произнес Шарп и направился в глубь растущего лагеря.
Он нашел Морриса: тот сидел на поваленном стволе и созерцал строительство. При приближении Шарпа майор встал. Вид у него был нервный.
— Вы снова принимаете командование, полковник? — спросил он.
— Я его и не сдавал, майор, — отрезал Шарп. — Как мои люди?
— Бодры, полковник, бодры! Дисциплина железная!
— Они всегда был дисциплинированы, — заметил Шарп, — в чем вы могли бы убедиться при Ватерлоо.
— Буду вечно сожалеть, что пропустил это дело, — отозвался Моррис. Его глаза метнулись вправо, к Люсиль, которая вышла из экипажа и теперь наблюдала, стоя чуть поодаль, чтобы не слышать разговора.
— Смотрите на меня, майор! — рявкнул Шарп, дождавшись, пока Моррис подчинится. — Странно, не правда ли? Я прошел с ними всю испанскую войну, и у них никогда не было проблем с дисциплиной. Мы не проиграли ни одной битвы, и я ни разу никого из них не выпорол.
— Гм. — Моррис неловко переступил с ноги на ногу.
— Скажите мне, майор, — продолжил Шарп, — после того как вы велели меня выпороть, я стал дисциплинированнее?
— Это был урок для всей роты, — пробормотал Моррис.
— Значит, я был последним, кого вы выпороли?
— Нет, — признался Моррис.
— Значит, рота так и не усвоила ваш урок в тот день, верно? — Шарп понизил голос. — Я вам обещаю, майор, что если хоть один из моих людей получит плетей, вы пойдете следом. В качестве урока. И пороть я вас буду лично. Вы меня поняли?
— Дисциплину необходимо поддерживать! — Моррис попытался наскрести остатки мужества. — Наказание должно быть!
— Ваше право, майор, но должен вас предупредить. Порка — это больно. Чертовски больно. Вам не понравится.
— Вы не посмеете, — выдавил Моррис.
— Сержант Харпер! — крикнул Шарп. — Как, по-твоему, я на многое способен?
— Вы безумный ублюдок, сэр, это уж точно.
Шарп снова посмотрел на Морриса.
— В этой армии есть неписанное правило, майор. Тем, кто проявил себя в бою, прощают проступки. Так поступает Герцог, так делаем все мы. Я видел О'Нила и Флаэрти в деле. Они стояли, майор, под самым яростным и смертоносным огнем, какой враг мог обрушить на нас, и они шли в штыковую на Императорскую Гвардию. Я думаю, за это они заслуживают прощения, вам не кажется? Сколько ударов вы им назначили?
Моррис снова замялся.
— Всего сто.
— Если они получат хотя бы один удар, — сказал Шарп, — я лично отпущу вам две сотни.
— А я буду на это смотреть, — вставила Люсиль. Она подошла ближе. — Доброе утро, майор.
— Ваше сиятельство. — Моррис склонил голову.
— И я забираю у вас Легкую роту, — добавил Шарп.
— Забираете Легкую роту?! — Моррис выглядел не на шутку встревоженным.
— Если вам это не по нраву, Моррис, жалуйтесь Герцогу. Пойдем, Ричард, нам нужно отвезти графиню домой.
Люсиль взяла его под руку и увела прочь.
— Ты и правда его выпорешь?
— Клянусь, выпорю.
— Он напуган, Ричард, — продолжала Люсиль, — напуган собственными солдатами. Но тебя он боится еще сильнее. — Она остановилась и повернулась к нему. — Ты страшный человек, Ричард, но знаешь, что странно? Ты при этом еще и добрый, хороший человек.
Она приподнялась на цыпочки и долгим поцелуем коснулась его щеки, что вызвало одобрительные возгласы у солдат.
— Это его разозлило, — заметила Люсиль с усмешкой. — А теперь отвезем вдовствующую графиню домой.