— Гэльский, — со злостью ответил Харпер.
За соседним столом раздался взрыв смеха. Было видно, что верзила переводит свои слова спутникам. Шарп уловил одно слово из перевода: «traître».
— Предатель? — тихо спросил он.
— Этот подонок говорит, что я предатель Ирландии, — прорычал Харпер. — Что любой истинный ирландец должен сражаться против англичан.
Верзила явно узнал ирландский акцент Харпера и видел, что его слова привели здоровяка в зеленой куртке в ярость.
— Остынь, Пэт, — сказал Шарп.
— О, я совершенно спокоен, сэр.
— В этой стране полно ирландских мятежников, — заметил Фокс.
— Казалось бы, им стоит держаться подальше от нашей армии, — предположил Шарп.
— Сомневаюсь, что Герцогу есть до них дело, — отозвался Фокс и обернулся к соседнему столику, где верзила снова заговорил слишком громко. В ресторане почти все смолкли, почуяв назревающую драму и предвкушая зрелище.
— Господи Исусе! — выругался Харпер и отодвинул стул.
Шарп положил руку ему на плечо, удерживая.
— Я сам его заткну, Пэт.
— Это мой бой, сэр, — парировал Харпер. Он поднялся, и верзила, видимо, опешив от габаритов своей жертвы, замолчал.
Харпер подошел к столу и навис над верзилой.
— Голод, гребанный ты, кусок дерьма, — прорычал он, — голод загнал меня в эту армию, а ты мне собрался обед испортить.
Тот, казалось, собрался было ответить, но Харпер наклонился и схватил его за голову. Огромной левой ладонью он сжал череп мужчины, а правой с силой широко раскрыл его челюсть. Запрокинув голову задиравшего его ирландца, он смачно плюнул прямо в его раззявленный рот.
— Произнесёшь ещё хоть слово, — добавил он, — и я вырву тебе язык.
Он захлопнул рот бедолаги и вернулся к своему столу. Сев на место, он выглядел весьма довольным собой.
— Беда в том, — тихо произнес он, — что он прав. Мы и вправду должны бы воевать против британцев.
— Пэт... — начал Шарп, хотя и не знал, что сказать в утешение ирландцу.
— Так, значит, вами движет голод? — вмешался Фокс.
— Вы когда-нибудь голодали? — огрызнулся Харпер. — Пытались выжить на клочке арендованной земли с ублюдком-землевладельцем, когда в доме куча голодных ртов? — Он замолчал, провожая взглядом шестерку мужчин, поспешно покидавших заведение. — Ему-то хорошо, — он кивнул вслед верзиле. — Он не деревенский парень из Донегола. Он образованный. Он офицер. А для большинства из нас? Выхода нет, сэр. — Он в упор посмотрел на Фокса. — Либо подыхай с голоду, либо иди в солдаты. И, видит Бог, солдаты из нас чертовски хорошие.
— Истинная правда, — горячо подтвердил Шарп.
— Когда у Герцога неприятности, — сказал Харпер, — он зовет ирландцев. Он знает, кто дерется яростнее всех.
— А я думал, он в такой ситуации зовет Шарпа, — легкомысленно заметил Фокс.
— Мистер Шарп, небось, тоже ирландец, сэр, — Харпер посмотрел на друга. — Просто сам об этом не знает.
— Мой отец тоже вполне мог быть ирландцем, я думаю, — заметил Шарп.
— Вы его не знали, Шарп? — спросил Фокс.
— Не уверен, что и мать его знала, Фокс. Но надеюсь, он хотя бы ей заплатил за своё удовольствие.
— Гм. — Фокс смутился, и от неловкости его спасло лишь появление на столе будена.
Харпер встал и выглянул в окно.
— Обезьяны всё еще там, — сообщил он, снова повеселев. — А что значит «скимми»?
— По-итальянски это «обезьяны», — ответил Фокс. — Полагаю, и хозяин этих обезьян тоже итальянец.
— А в Италии разве водятся обезьяны? — поинтересовался Харпер.
— В Италии есть прекрасные женщины, великие художники и превосходная опера, но обезьяны? Увы, Италия ими обделена, так что, подозреваю, этот парень их откуда-то привез.
Когда они вышли из ресторана, Шарп сунул Харперу в руку горсть мелких монет. Ирландец удивленно моргнул.
— Это на что, сэр?
— Там двое парней собирают деньги за обезьянье представление, Пэт. — Шарп кивнул в сторону толпы, всё еще теснившейся у огромной клетки. — Брось это им в шляпы.
— Эх, золотой вы человек, сэр, как для офицера.
— Потом найдёшь нас в Лувре. У тебя не больше часа, Пэт.
Харпер с радостью отправился смотреть на обезьян, а Фокс повел Шарпа обратно к огромному музею.
— Моя задача, Шарп, — говорил Фокс, — составить список картин, которые мы заберём из музея. А ваши люди их снимут. Можем начать завтра?
— Нам придется закрыть музей.
— Это необходимо?
— Необходимо, — отрезал Шарп. Он подозревал, что парижане поднимут бунт, если узнают, что их награбленные сокровища снимают со стен Лувра. — О каком количестве полотен идет речь?