— Она издаёт характерный звук! Жидкость плещется внутри. Вы слышали всплески?
— Нет, сэр.
— Вот именно.
Шарп вогнал долото в крышку бочки и молотком выломал кусок дерева. Принюхался и поморщился.
— Я так и знал, что здесь что-то не так.
— Боже мой. — Баррелл побледнел.
— Оно само не рванет, — успокоил его Шарп, — но они ведь наверняка планируют вернуться позже, верно? — Он запустил руку в пролом и достал горсть пороха.
— Я вызову караул, — Баррелл бросился к выходу.
— Не утруждайтесь, — бросил Шарп, — эти ублюдки уже ушли.
— Что же нам делать? — спросил Баррелл.
— Соберите людей, пусть вынесут бочки в сад. Здесь ведь есть пруд?
— Декоративное озеро, сэр. С фонтанами.
— Бросьте эти бочки в озеро. А к подвалу приставьте охрану. Посмотрим, кто явится сюда ночью.
— Господи, — выдохнул Баррелл. — Мне нужно доложить об этом Герцогу, сэр.
— Не портите ему ужин! Я сам скажу ему позже. Просто избавьтесь от этой дряни.
— Шарп! — раздался сверху властный голос майора Винсента.
— Иду! — Шарп хлопнул Баррелла по плечу и поднялся на кухню, где его ждал Винсент.
— Главное блюдо не подают, пока вы не вернетесь, — проворчал майор.
Шарп вернулся в столовую и занял свое место.
— Всё в порядке, Шарп? — осведомился Герцог.
— Мадам Делоне проявила необычайную щедрость, Ваша светлость, — ответил Шарп. — Дюжина бочек урожая восемьсот одиннадцатого года. Говорят, вино отменное.
— Так и есть, — вставила вдова.
— Вы его попробовали, Шарп? — спросил Холкотт.
— Нет, сэр, мы просто оставили бочки в подвале. — Он произнес это достаточно громко, чтобы вдова услышала.
— В восемьсот одиннадцатом явилась комета, — заметила вдова, — а в такие годы вино всегда получается лучшим. Надеюсь, Ваша светлость оценит его по достоинству.
— Непременно, мадам, и я глубоко признателен вам за доброту. — Герцог бросил суровый взгляд на Шарпа и хлопнул в ладоши. — Жареная баранья нога под уксусным соусом! — радостно объявил он.
— Ну еще бы, — проворчал Холкотт.
Шарп любил жареную баранину, но, едва сев, внезапно засомневался. А правильно ли он поступил? Что, если Ланье и не собирался возвращаться? Что, если в одной из бочек тлеет фитиль? Боже правый, именно так он бы и подорвал порох. Сделал бы в одной из бочек отдельный отсек и спрятал туда артиллерийский снаряд с тлеющим фитилем, который, возможно, прямо сейчас догорает в подвале. Запаха гари он не почувствовал, да и без доступа воздуха фитиль в герметичной бочке мог погаснуть, но подозрение и страх не отпускали. Казалось, в любой миг весь дом может взлететь на воздух.
— Прошу меня простить, — бросил он гостям, встал и пулей вылетел на кухню.
Вниз по лестнице, в подвал, где шестеро гвардейцев как раз вытаскивали последние три бочки в сад. Шарп последовал за ними, наблюдая, как они катят их по газону к декоративному пруду. Капитан Баррелл стоял рядом.
— Это последняя, — доложил он Шарпу. — Теперь всё в безопасности.
Бочка с плеском ушла под воду.
— Отлично, капитан. Выставьте у пруда часовых.
— Слушаюсь, сэр.
Шарп вернулся в дом, понимая, что его внезапное бегство потребует объяснений. И верно: Герцог встретил его неприязненным взглядом.
— У вас нашлось более важное дело, полковник?
— Я забыл поблагодарить людей, доставивших вино, Ваша светлость. Подумал, что они заслужили награду.
— Даже несмотря на то, что они там что-то сломали?
— Уличную дверь в подвал, Ваша светлость. Они не хотели тащить бочки через весь дом, а ключ нигде не могли найти.
Герцог хмыкнул.
— Разумно, пожалуй. Садитесь, Шарп. И сколько же вы им дали?
— Двадцать франков, Ваша светлость.
— Боже правый, вот это щедрость!
— Они заверили меня, Ваша светлость, что вино превосходное.
— Оно и впрямь великолепно, — вставила вдова, и Шарп не рискнул встретиться с ней взглядом.
— Я возмещу вам расходы, Шарп, — нехотя пробурчал Герцог и принялся пилить ножом баранину. Люсиль, как заметил Шарп, ела с притворным удовольствием. Он подмигнул ей, и она едва заметно улыбнулась.
— Вы и впрямь решили обосноваться в Нормандии, полковник? — спросил его Холкотт.
— Уже осел, сэр. Жду не дождусь, когда смогу туда вернуться.
— Вполне понятно, — Холкотт взглянул на Люсиль, — но, если бы вы остались в армии, вас ждало бы блестящее будущее.
— Сомневаюсь, сэр. Наступит время, когда полковников станет слишком много, а войн для них, слишком мало.