— Ступай, рядовой, — бросил Шарп, и Би поспешно скрылся. — Выпороть его? — переспросил Шарп, поворачиваясь к Моррису.
— Вы меня не запугаете, Шарп, — заявил Моррис. — Я говорил с генералом Холкоттом.
— Поплакались ему, значит?
— Если вы хоть пальцем меня тронете, Шарп, вы лишитесь патента и пойдете под суд.
— А если вы хоть пальцем тронете рядового Би или его проклятую обезьяну, — чеканя слова, произнес Шарп, — я с вас живьем шкуру спущу, майор. И сегодня ночью, майор, вы поведете людей в атаку, и сделаете всё так, как я сказал. Быстро!
— Я знаю свой долг, — огрызнулся Моррис.
— Сильно в этом сомневаюсь, — парировал Шарп. — Я видел вас в деле, Чарли. Вы не воюете. Вы ищете, где бы спрятаться. Но сегодня ночью у вас этот номер не пройдёт. Вы быстро доберетесь до дома и стремительной атакой ворветесь внутрь. И никакой порки! Слышите? Никакой!
— А если этот пруссак прав, — не унимался Моррис, — то всё это лишь пустая трата времени.
— Тогда вам лучше молиться, чтобы он был прав, — отрезал Шарп, — потому что тогда вы останетесь в целости. И рядовой Би тоже будет в безопасности, вместе со своей обезьяной.
— Вы хоть знаете, как они прозвали эту паскудную тварь? — с негодованием спросил Моррис.
— Эту тварь зовут Чарли. А теперь ступайте, Чарли. Ступайте!
Моррис пулей вылетел из комнаты, и Шарп тяжело опустился в кресло. Дверь отворилась, и вошел ухмыляющийся Патрик Харпер.
— Вид у него был не слишком счастливый.
— Еще бы. Как думаешь, парень нарочно велел обезьяне нагадить ему в постель?
— Скорее всего. Малявка понимает по-итальянски, вы только представьте!
— Скажи ему, чтобы завязывал с этим.
— Солдаты сами подначивают Чарли, — заметил Харпер. — Открывают дверь майора и подсовывают зверьку ломтик яблока.
— Тогда предупреди их, что следующего, кто это сделает, я сам лично выпорю!
— Они вам не поверят. Но не беспокойтесь, я их угомоню. — Харпер склонился над картой, расстеленной на столе. — Значит, ваш приятель вчера так и не вернулся?
— Разумеется никто не вернулся, — ответил Шарп. — Я сказал вдове, что мы испортили порох.
— Зачем?
— Не думаю, что Герцог обрадовался бы перестрелке в собственном особняке посреди ночи.
— Это верно. Но вы думаете, Ланье предпримет новую попытку?
— Обязательно, если мы его не остановим. И следующая попытка уже не будет столь топорно организована.
— А что, если этот пруссак прав? Если их там не окажется?
— Тогда мы их найдем, Пэт. Они никуда не делись.
— Вы уверены?
— Ланье не из тех, кто сдается. Он точно в городе, и его люди тоже.
Харпер опустился на стул, положив залповое ружье на колени.
— Значит, сегодня ночью эта штука нам пригодится, — он похлопал по семи стволам.
— Тебе бы лучше остаться здесь, Пэт.
— Не тратьте воздух попусту, полковник Шарп.
— Дело может принять скверный оборот, Пэт.
— Может быть? Да там будет сущий ад! Поэтому именно нас туда и посылают. И я иду с вами.
Навстречу «дьяволам» Наполеона, которых ведет за собой Монстр Императора.
Слон возвышался в лунном свете мрачной громадой, его бледная кожа была покрыта потеками сажи и грязи. Шарп разглядывал чудовищного зверя, гадая, какое безумие двигало людьми решившими его построить. Прямо у него на глазах кусок штукатурки отвалился от брюха статуи и с грохотом рухнул в сорняк, густо разросшийся между исполинских ног.
— Они тут совсем спятили, — заметил Патрик Харпер.
— Всё вокруг в этом городе сплошное безумие, — коротко бросил Шарп. Он остановился, давая бойцам Легкой роты поглазеть на слона. — Можешь представить такое в Дублине? Или в Лондоне?
— А по-моему, что-то в этом есть — с энтузиазмом отозвался Харпер. — Как думаешь, они достроят этого зверя?
— Его вроде как собирались отлить в бронзе. Одному Богу известно, где они столько металла возьмут.
— Жаль. Люди бы издалека приезжали, только чтобы на него посмотреть!
— Не отставать! — скомандовал Шарп, обходя слона. — Здесь когда-то стояла Бастилия.
— Это ж тюрьма у них была, верно?
— А теперь тут этот чертов слон. Мир сошел с ума.
Было темно, хотя луна светила ярко, пусть её и часто застилали обрывки облаков. Легкая рота в составе сорока трех человек следовала за Шарпом, закинув на плечо свои винтовки и мушкеты. Парижане провожали их мрачными взглядами.
— Ланье поймет, что мы идем за ним, — сказал Шарп.
— Полагаете?
— А разве ты не выставил бы дозоры на дорогах?
— Выставил бы.