Если она упадет и уронит лампу, масло разольется и пламя охватит всю усадьбу.
— Будь осторожна, — я сказал ей, передавая лампу. — Держи двумя руками. И не упади.
— Не упаду, — ответила она, но как только лампа оказалась у нее в руках, я стал сомневаться в мудрости своего решения. Она была чересчур взволнована и сосредоточена только на том, что ее окружало. Без колебаний она шагнула в узкий темный коридор. Я наклонился и последовал за ней.
Шпионские коридоры Ивового леса были гораздо проще тех, что изрезали Баккип. Думаю, если бы их делал мой отец, он сделал бы их повыше. Скорее всего, их добавили при первой реконструкции дома, когда ставили южную пристройку. Я часто задавался вопросом, а не было ли больше тайных дверей, позабытых из-за постоянно меняющихся обитателей?
Проход начинался с короткой площадки и крутой лестницы. В верхней части лестницы была еще одна площадка и резкий поворот налево. Там коридор становился немного шире. Шесть шагов по прямой — и он оканчивался где-то над камином. В этой крошечной нише я не мог выпрямиться, но кому-то там всегда было удобно. Там стояла низкая крепкая табуретка, чтобы шпион смог посидеть во время работы, маленький шкафчик темного дерева с надежно закрытыми дверцами и небольшая полка, на которую Би опустила лампу. Чутье ее не подвело. Теперь я заметил маленькую панель возле глазка, которая прикрывала свет лампы от посторонних глаз. Она села на стул, не стряхнув с него пыли, наклонилась вперед, чтобы заглянуть в мой кабинет, затем откинулась назад и провозгласила:
— Мне это нравится! Это место как раз для меня. О, папа, спасибо!
Она встала и пошла к шкафчику, легко дотянулась до ручки и заглянула внутрь.
— Погляди! Там чернильница! В ней все высохло, но я могу налить в нее чернила. А вот старое гусиное перо, его объели до стержня. Мне нужно новое. Погляди! Полка откидывается и получается столик, на нем можно писать! Как хорошо! Это действительно все для меня?
Клетушка, довольно тесная даже для невысокого шпиона, ей подошла идеально. Я думал о ней, как об убежище на крайний случай, она же увидела здесь уютное местечко или даже игровую комнату.
— Здесь ты будешь в безопасности. Приходи сюда, если почувствуешь, что тебе что-то угрожает и ты не можешь связаться со мной. Или если я скажу тебе, что есть опасность и ты должна бежать и прятаться.
Она пристально смотрела на меня, ее бледный взгляд блуждал по моему лицу.
— Я понимаю. Конечно. Ну, тогда, мне понадобятся свечи и огниво. И что-то, чтобы хранить воду, и что-то с плотно закрывающейся крышкой для хранения сухарей. Чтобы я не голодала, если придется сидеть здесь долго. И подушка, и одеяло, чтобы согреться. И еще несколько книг.
Я в изумлении смотрел на нее.
— Нет! Нет, Би, я никогда не оставлю тебя здесь на несколько дней кряду! Подожди… книги? Ты действительно хорошо читаешь?
Она была так удивлена, будто я спросил, умеет ли она дышать.
— Конечно. Разве не все это умеют?
— Нет. Обычно читать учат всех. Я знаю, мама показывала тебе буквы, но я не думал, что… — я удивленно смотрел на нее. Я наблюдал за ее играми с пером и книгами, думая, что она просто учит случайные буквы. Записка, которую она написала своей сестре, была не сложной, всего несколько строк. Теперь я вспомнил: она просила бумаги, чтобы записать свои сны. Я думал, что она имела в виду свои странные рисунки. Я подавил внезапное желание узнать, что она написала, и увидеть, что же ей снилось. Я подожду, пока она сама не захочет поделиться со мной.
— Мама читала мне. Свою большую красивую книгу о травах и цветах, ее подарила леди Пейшенс. Она читала очень медленно, показывала каждое слово. Она показала мне буквы и звуки. Так я и научилась.
Молли поздно научилась читать, и далось ей это с большим трудом. И я сразу понял, какую книгу она читала Би: ее страницы были сделаны не из бумаги, а из тонких дощечек с вырезанными и раскрашенными словами и картинками. Это был самый дорогой подарок от Пейшенс для меня. И Молли научила нашу дочь читать именно по ней.
— Папа?
Я спустился на землю. Я посмотрел на нее сверху вниз.
— А что случилось с леди Пейшенс? Мама рассказывала мне много историй о ней, но никогда не говорила о конце ее истории.
— Конец ее истории.
Я был там в день, когда история моей мачехи закончилась. Я подумал об этом сейчас, и она вдруг предстала передо мной в новом свете. Я откашлялся.
— Хорошо. Это случилось ранней весной. Сливы только начали пробуждаться от зимнего сна, и леди Пейшенс хотела обрезать их до того, как они зацветут. Она уже была довольно стара, но все еще очень беспокоилась о своих садах. И вот она высунулась из окна и сверху выкрикивала приказания рабочим, занятым обрезкой деревьев.