Еще больше я сомневался, что мы сможем ужиться с ней настолько, что я доверю ей мою дочь. И мне не понравился вопрос Риддла и его осторожность. Очевидно, о плане Чейда он знал не больше меня. Он не был знаком с Шан, и я не мог сказать, понимал ли он ее связь с королевской семьей или нет.
Я уселся напротив нее. Риддл обслужил девушку в первую очередь, поставив перед ней полную тарелку. За столько короткое время он многое успел. Толстые куски восхитительно пахнущего мяса, срезанные с вертела, с искусно подрумяненным жиром, зажаренный в хрустящей корочке белый картофель и темно-коричневый соус. Каравай хлеба и теплый горшок светлого масла. Простые блюда, но в таком количестве, что Шан громко сглотнула, когда он поставил перед ней тарелку. Ее здоровый аппетит не желал никого ждать. Она схватила тарелку и вилку, и начала есть. Риддл поднял брови, удивляясь таким ребяческим манерам, но ничего не сказал, а поставил тарелки возле Чейда, рядом со мной и себе. Выставил на стол чайник и четыре чашки.
Потом вернулся к двери, закрыл ее и сел с нами за стол. Риддл ел с аппетитом. Чейд ковырялся в еде, как старик. Ну а я, понимая, насколько все это вкусно, никак не мог сосредоточиться и насладиться ужином. Я пил горячий чай и рассматривал всех. Чейд было спокоен. Пока он ел, его взгляд скользил между мной и девушкой. После еды он стал выглядеть гораздо лучше. Шан ела с заметным сосредоточенным наслаждением. Не заботясь об остальных, она схватила чайник и наполнила свою чашку. Не колеблясь, выбрала последний картофель из блюда а, закончив, откинулась на спинку стула и шумно удовлетворенно вздохнула. Когда Риддл начал собирать и складывать пустые тарелки на поднос, я обратился к старому убийце.
— Ты учил меня докладывать, передавать все, что я узнал. После того, как я выкладывал факты, мы с тобой начинать строить догадки. Теперь ты вываливаешь все это на меня без предупреждения и объяснений, и ждешь, что я смиренно приму, не задавая вопросов. Что с тобой, старина? Чего ты хочешь? И не думай даже, что эта девушка в результате станет защитницей моей дочери.
— Очень хорошо.
Он откинулся в кресле и посмотрел на меня, на Шан, а затем — на Риддла. Тот не отвел глаз.
— Теперь я должен уйти? — спросил он с холодком в голосе.
Чейд мгновенно обдумал и незамедлительно ответил:
— Маленький вопросик. Я понимаю, что ты все равно задашь его.
Риддл взглянул на меня и отважился озвучить свое предположение.
— Вы хотели бы отправить эту девочку с Томом, чтобы он сберег ее для вас.
Уголок рта Чейда дернулся.
— Довольно точный вывод.
Я посмотрел на Шан. Она была потрясена. Очевидно, прихорашиваясь и отправляясь на свое первое настоящее задание, она и не думала, что на самом деле ее изгонят из Баккипа просто потому, что она выросла настолько, что черты династии Видящих в ней уже невозможно скрыть. Нет, не из Баккипа. Если бы она жила в замке, Риддл бы ее знал. Тогда откуда? Я смотрел, как она выпрямилась в кресле. Маленькие искры гнева запрыгали в ее глазах. Она открыла рот, чтобы заговорить, но я был быстрее.
— Прежде чем я возьму ее, я хочу знать, кто она такая, — прямо сказал я.
— Ты видишь ее родословную. Я знаю.
— Как это могло случиться? — спросил я, сбитый с толку.
— Обычным способом, — пробормотал Чейд.
Он выглядел смущенным. Это послужило сигналом для девушки. Она покачала головой, ее каштановые кудри запрыгали. Холодно, почти обвиняюще, она заговорила.
— Моей матери было девятнадцать, когда она с родителями приехала в замок Баккип на Осенний праздник. По возвращении домой она обнаружила, что беременна. Это была я. Через два года после моего рождения родители смогли найти ей мужа. Меня оставили на воспитание у бабушки и дедушки. Что они и делали, пока, два года назад, не умер дед, а вскоре после него — и бабушка. Впервые в жизни я стала жить с матерью. Но ее муж проявлял ко мне совсем не отцовские чувства. И вместо того, чтобы сердиться на него, что он так блудит глазами и распускает руки, мать сердилась и ревновала ко мне. И выставила меня, вручив запечатанное письмо к старой королеве Баккипа.
— И она передала вас лорду Чейду? — это было не похоже на Кетриккен.
— Нет.
Она бросила взгляд на Чейда. Тот сцепил руки. Его твердо сжатые губы говорили, что ему не нравится ее отчет, но он понимает, что любая попытка прервать ее будет бесполезной.
Шан оперлась локтем на стол, изображая непринужденность, которой она не чувствовала. Я видел, как напряжены мышцы ее горла, как ее рука сжимает край стола.