Почему же ты не можешь найти дорогу назад?
Теперь он был просто глупым. Или злым.
— Темно. Я ничего не вижу. И даже если бы я видела, я не помню, в какую сторону идти.
Голос терпеливо продолжал.
Возможно, ты ничего не видишь. Возможно, ты не помнишь, потому что испугалась. Но ты можешь чувствовать запах. Вставай.
Выпрямиться оказалось трудно. Я вся промерзла и дрожала, но поднялась.
Иди вперед. Следуй за своим носом. Следуй за ароматом маминой свечи.
— Я не чувствую запаха.
Выдохни через нос. И медленно вдохни.
— Тут пахнет только пылью.
Попробуй еще раз. Неумолимо.
Я низко зарычала.
Вот. Ты искала мужество. Теперь найди разум. Унюхай путь домой, щенок.
Я хотела, чтобы он ошибся. Я хотела оправдаться в своем страхе и отчаянии. Я вздохнула, чтобы сказать ему, что это глупо, и… различила запах мамы. На меня нахлынуло одиночество и жажда по той, которая так меня любила. Мое сердце повлекло меня к запаху, а мои ноги последовали за ним.
Я была как в полусне. Дважды я останавливалась, думая, что потеряла его. Я должна была двигаться в темноте, но помню, что медленно прошла сквозь летний сад, через жимолость, которая широко разрослась и опутала каменную стену.
Я подошла к месту, где сквозняк коснулся моего лица. Он спутал запах, и я снова очутилась в темноте. Мое сердце подскочило к горлу, и я потянулась вслепую, ничего не ощущая. Рыдания ужаса боролись с бешено стучащим сердцем за право первым выпрыгнуть из моего рта.
Успокойся. Используй нос. Страх теперь бесполезен.
Я всхлипнула, подумав, что он бессердечный. И снова поймала аромат. Я повернулась в его сторону, но он стал слабее. Я медленно повернула голову и окунулась в него, будто руки мамы легли на мои щеки. Я наклонилась вперед, вдыхая ее любовь. Небольшой поворот и легкий подъем. Запах усиливался. А потом я наткнулась на полочку. От неожиданности я открыла глаза. Я и не знала, что закрывала их.
И там, рассеиваясь крышечкой глазка, сиял слабый проблеск мерцающего света от огарка маминой свечи. Свет ласкал, желтый, теплый и гостеприимный. Я опустилась на колени, взяла свечу и поднесла ее к груди, вдыхая запах, который привел меня в безопасное место. Я оттолкнула крышечку в сторону и заглянула в тускло освещенный кабинет.
— Теперь все будет хорошо, — сказал я Волку-Отцу. Я повернулась, чтобы посмотреть на него, но он ушел, оставив лишь холодное облачко позади меня.
— Отец? — повторила я, но ответа не было. Мое сердце сжалось, а потом я услышала стук.
— Би. Отопри дверь. Немедленно.
Он говорил тихо, и я не понимала, злится он или испуган.
Стук повторился, потом усилился, и я увидела, как трясется дверь. Затем она подпрыгнула от удара.
Мне потребовалось мгновение, чтобы сориентироваться. Оставив глазок приоткрытым, под тонким лучом света я собралась с духом. Касаясь кончиками пальцев стены, я пошла по узкому коридору, повернула за угол, а потом — еще за один, и вышла к панели. Стук и тряска стали громче.
— Я иду! — отозвалась я и толкнула закрытую панель. Мне пришлось повиснуть на ней, но дверь я все-таки открыла. Отец толкнул ее так внезапно, что сбил меня с ног.
— Би! — коротко воскликнул он и упал на колени, хватая меня.
Он обнял меня так крепко, что я не могла дышать. И забыл об осторожности. Его страх пропитал меня. Я застыла в его руках. Внезапно все исчезло, оставив меня гадать, действительно ли я ощутила волну отцовской любви. Он выпустил меня, но не отвел взгляда. Его глаза были полны боли.
— О чем ты думала? Почему ты не в постели? — строго спросил он.
— Я хотела…
— Тебе нельзя. Понимаешь меня? Тебе НЕЛЬЗЯ!
Он не кричал. Но его голос звучал страшнее, чем крик. Тихий и глубокий, как рычание.
— Нельзя что? — меня трясло.
Он смотрел на меня дикими глазами.
— Нельзя уходить оттуда, где я оставил тебя. Нельзя заставлять меня думать, что я потерял тебя.
Он снова обнял меня, прижал к холодному плащу. Я только сейчас поняла, что у него мокрые волосы, и что он по-прежнему в верхней одежде. Он сразу прошел в мою комнату, чтобы проверить. И мгновенно запаниковал, когда не нашел меня там. Я ощутила странный прилив воодушевления. Я была ему нужна. Очень нужна.
— В следующий раз, когда ты велишь мне оставаться в логове, я останусь, — пообещала я ему.
— Отлично, — горячо сказал он. — Что ты здесь делала, с закрытой дверью?