— Уверен, что нет.
Ответ прозвучал твердо. Я почувствовала облегчение. Он подошел и сел в ногах кровати. Это была очень большая кровать, поэтому все равно казалось, будто он в другом конце комнаты. Мама села бы рядом, поближе, чтобы коснуться меня. Хватит. От этой мысли мне стало холодно. Отец выглядел так, будто тоже ощутил этот холодный ветер, но не приблизился ко мне.
— Что случилось с твоим бледным другом?
Он вздрогнул, а затем легко улыбнулся и сухо пожал плечами.
— Он ушел.
— Куда?
— Назад, туда, откуда пришел. В страну далеко на юге. Он называл ее Клеррес. Я не знаю, где это. Он никогда не говорил мне.
Я подумала.
— Ты посылал ему весть, что скучаешь о нем?
Он рассмеялся.
— Малютка, ты же понимаешь, что письмо должно прийти куда-то.
Я же имела ввиду не письмо. Я говорила о другом способе устанавливать связь, как он делал с моей сестрой. Теперь, когда он стал скрывать собственный разум, я слышала гораздо меньше, чем раньше. С того пор, как я начала ощущать, как что-то тянет меня и пытается разорвать на кусочки, уничтожить, я отшатывалась от понимания этой силы. В последние несколько дней он делал это десятки раз, но с кем он общался и что говорил — я не знала. Но вряд ли со своим бледным другом.
— Вернется ли он когда-нибудь? — подумала я вслух. Может ли он прийти и забрать отца?
Отец долго молчал. Затем медленно покачал головой.
— Не думаю. Если бы он собирался вернуться или отправить мне весточку, он бы уже это сделал. Прежде чем уйти, он сказал, что работа, которую мы должны были сделать, закончена, и если он останется, мы можем случайно уничтожить сделанное. И это будет означать, что все, что мы пережили, оказалось напрасно.
Я пыталась понять, о чем он говорит.
— Как ошибка кукольника.
— Что?
— Однажды, в бурю, к нам постучались кукольники, и мама впустила их. Помнишь? Они сделали сцену в Большом зале и, хотя очень устали с дороги, сыграли спектакль.
— Я помню это. А что за ошибка?
— В конце, когда Синий Солдат убил Кабана с красными клыками и освободил Тучу, чтобы пошел дождь и урожай не сгорел. История должна была кончиться. Но потом, когда они складывали занавес, я увидела, что Кабан болтается рядом с Синим солдатом, и красные клыки глубоко вонзились в его тело. Тогда я поняла, что в конце концов Кабан вернулся и убил солдата.
— О, нет Би. Это совсем не входило в сказку! Просто кукол так повесили, когда разбирали сцену.
Он ничего не понял. Я объяснила ему.
— Нет, это была другая сказка. О которой предупреждал тебя твой друг. Трагедия после конца истории.
Он посмотрел на меня темными глазами. В их глубине я видела что-то изломанное, непоправимое. Мама умела отгонять эту его изломанность, а я нет. Наверное, теперь никто не сможет.
— Что ж, уже поздно, — сказал он вдруг. — Я совсем разбудил тебя, и ты не спишь дольше, чем я предполагал. Я просто хотел убедиться, что тебя не беспокоит приезд кузины. Я рад, что ты в порядке.
Он встал и потянулся.
— Я должна буду слушаться ее?
Он вдруг опустил руки.
— Что?
— Должна ли я слушаться Шан Фаллстар, когда она приедет?
— Она женщина взрослая, так что ты должна уважать ее. Так же, как уважаешь Тавию или Майлд.
Уважать. Не подчиняться. Это я могу. Я медленно кивнула и сползла под одеяло. Мама плотно подвернула бы его вокруг меня. Он — нет.
Он тихо подошел к двери, а затем остановился.
— Хочешь сказку? Или песенку?
Я подумала. Хочу? Нет. У меня были свои сказки, которые нужно обдумать перед сном.
— Не сегодня, — сказала я и зевнула.
— Отлично. Тогда спи. Увидимся утром, — он широко зевнул. — Это будет длинный день для всех нас, — сказал он, и в этих словах мне послышалось больше страха, чем ожидания.
— Папа?
Он остановился у двери.
— Что?
— Сегодня вечером тебе нужно подстричь волосы. Или завтра намазать их жиром, как делают мальчики. Сейчас они выглядят очень дико. И твоя борода ужасна. Как, как… — я подыскивала слово, которое когда-то слышала. — Как облинявший горный пони.
Он стоял неподвижно, а потом улыбнулся.
— Ты слышала это от Неттл.
— Наверное. Но это правда, — я осмелилась добавить: — Пожалуйста, сбрей ее. Тебе больше не надо выглядеть старше, как мужу мамы. Я хочу, чтобы ты был похож на отца, а не на дедушку.
Он коснулся бороды рукой.
— Нет. Ей никогда не нравилась твоя борода. Убери ее.
Я знала, о чем что он думает.