— Леди Шан спросила, какую пользу принесут цифры ребенку, который будет всю жизнь возиться с гусями? Или что садовник сможет прочитать на земле или в листьях. Она не видит смысла в обучении детей слуг.
— Рэвел умеет читать, писать и считать, — напомнила я. — Мама давала ему списки, он брал деньги и покупал на рынке то, что она просила, и всегда возвращал сдачу. Даже те, кто занимается гусями, должен знать цифры, чтобы сосчитать яйца в гнезде! А Лаксп много узнает о растениях и садоводстве из свитков леди Пейшенс. Кухарка Натмег умеет читать и писать, следит, сколько осталось мешков муки или сколько соли надо, чтобы засолить рыбу на зиму.
— Отличные доводы, — одобрил отец. — То же самое я сказал Шан. А потом я спросил Ланта, как прошли твои занятия.
Лант. Мой отец назвал его Лантом, будто он мой двоюродный брат. Я посмотрела на свои ноги, укутанные в одеяло. Когда на них лежал кот, им было теплее. В животе давило ужасное ощущение, будто там что-то застряло.
— Мне не понравилось то, что я услышал, — тихо сказал отец.
Никто в мире не любил меня. Я сглотнула и с трудом произнесла:
— Я не могла объяснить, — я потрясла головой и почувствовала, как разлетаются в стороны слезы. — Нет. Он не хотел, чтобы я объяснила. Он думал, что знает правду, и не хотел узнать, что ошибается.
Я прижала колени к груди, крепко прижала, жалея, что не могу переломать себе ноги. Что не могу уничтожить себя, чтобы избежать этих ужасных ощущений.
— Я встал на твою защиту, — тихо сказал отец. — Я упрекнул его за то, что он не спросил меня о твоих умственных способностях. И не поговорил с тобой перед началом уроков. Я сказал, что он обманул сам себя. Ты не лгала ему. И я сказал, что у него будет еще один шанс, чтобы начать учить тебя, выяснив все твои знания. И что если он не справится, пусть продолжает заниматься с другими детьми, но я не позволю ему тратить твое время. Мне будет приятно самому заняться твоим образованием и научить тебя всему, что, как я считаю, ты должна знать.
Он сказал все это так спокойно. Я, не дыша, смотрела на него. Он склонил ко мне голову и неуверенно улыбнулся.
— Неужели ты думала, что я могу поступить иначе, Би?
Я кашлянула, а затем бросилась на его колени. Отец поймал меня и прижал к себе. Он так крепко был закрыт, что я совсем не ощутила боли. Но все-таки я почувствовала, как кипит в нем гнев, подобно маслу в закрытом горшке, висящем над слабым огнем. Он заговорил с таким рычанием, как Волк-Отец говорил внутри меня.
— Я всегда буду на твоей стороне, Би. Права ты или нет. Именно поэтому ты должна быть всегда права, чтобы не выставить своего отца дураком.
Я соскользнула с его колен и посмотрела на него, не понимая, шутит он или нет. Его темные глаза были серьезны. Он понял мои сомнения.
— Би, я всегда буду верить в первую очередь тебе. Так что очень важно, чтобы ты была права в том, что делаешь. Это будет наш уговор.
Я никогда не могла долго выдерживать его взгляд. Я отвела глаза, обдумывая его слова. Подумала о случаях, в которых я уже его обманула. Плащ. Кот. Мои вылазки в туннели. Украденные записи. Но ведь и он уже обманывал меня? Я тихо заговорила.
— В обратном направлении это тоже будет работать? Если я приму твою сторону, я не останусь в дураках?
Он ответил не сразу. Странно, но мне это понравилось: значит, он всерьез задумался над моим вопросом. Способен ли он дать мне обещание никогда не лгать мне?
Он откашлялся.
— Я сделаю все возможное, Би.
— Я тоже.
— Отлично. Ты спустишься к ужину?
— Да. Но не раньше, — медленно ответила я.
— Малышка, ты здесь уже слишком долго. Подозреваю, нас давно ждут.
Это было слишком неожиданно. Я на мгновение сжала зубы, а затем честно спросила его:
— А я должна? Я не чувствую, что готова встретиться с ними.
Он посмотрел на свои руки, и я почувствовала ужасную пустоту в своем животе.
— Ты должна сделать это, Би, — сказал он мягко. — Вспомни, что Риддлу придется отчитываться перед твоей сестрой. Я не хочу, чтобы Шан или Фитц Виджилант подумали, что ты застенчива или труслива. И хоть ты еще маленькая, тебе придется перебороть себя и свои чувства, и спуститься к столу. Что чувствует человек к учителю, который наказывает вместо того, чтобы учить, я понимаю гораздо лучше, чем ты можешь себе представить. Ты не поверишь, но я не думаю, что он по своей сути жестокий человек. Он просто очень молод и склонен доверять чужим словам прежде, чем проверит все сам. Я даже смею надеяться, что он окажется достойным твоего уважения, и, быть может, вы еще поладите друг с другом. Хотя сейчас мне очень трудно делать вид, что его компания мне нравится. И, кажется, он это чувствует.